— Куда? А антибиотик?! — Кричит в след ему медичка.
— Я передам, — забираю у женщины коробочку и бегу за другом.
Выходим на задний двор к патрульным тачкам.
Демид щелкает зажигалкой. Затягивается…
— Ну и как твоя зазноба? — Спрашивает с ухмылкой. — Стоила того? Все веселье пропустил…
— Ты не юли, — подхожу к нему и засовываю в карман таблетки. — Рассказывай, где напоролся?
— Да случайно вышло! — Прорывает друга досадой. — После вызова к елке заехал в продуктовый сигарет купить. И тут смотрю… Знакомые наши старые.
Тех, что за бухло паленое в прошлом году накрывали, снова возле ларька тусуются. Что-то разгружают. Ну я и рванул за ними.
— Ты идиот, Айдаров? — Спрашиваю с укором. — Почему не набрал? Парней с собой не вызвал?
— Ну а что набирать? Я лезть то к ним не собирался. Просто проследить хотел. Узнать, где теперь гонят. Что-как…
— Проследил?
— Угу. На кольцевой за старым трамвайным депо теперь кучкуются. Чтобы не засекли, уходил через ремонтные отсеки и вот… Руку распорол. Не заметил штырь.
Зато теперь точно знаю, что у них пока склад пустой, но зато к Рождеству. Пятого. Будет новая партия. Можно ехать и брать, — завершает удовлетворенно.
— Точно идиот, — усмехаюсь. — Ладно. Хоть стоила твоя травма того. А я уже не знал, что и думать…
— Болит только — страсть как! — Смотрит на свое предплечье Айдаров. — Ну… Заслужил я рассказ о жаркой ночи? Или это не по гусарски?"
"— А нечего рассказывать, — развожу руками. — Выбесила меня зараза. Я психанул и ушел к соседке встречать Новый год.
— К соседке? — Давится дымом друг и ржет. — Ну ты, блин даешь!
— Да ты не о том думаешь! — Отмахиваюсь. — Эта дамочка не лучше Лили… — замолкаю, подбирая слова и оглядываюсь по сторонам.
— Не дала? — Понижает голос Демид, играя бровями.
— Да ну тебя! — Бью его кулаком в здоровое плечо. — Она детей нашла. Прикинь. Двойню. В лесу.
— Чего? — Выкатывает на меня глаза друг. — Да ладно! И чего? Живые?
— Живые!
— Совсем офигели люди! И куда вы их? Опеке сдали? Акт составили? Этим…хм никого без документов отдавать нельзя.
После того дела, помнишь, что сам мэр разбирался, всех посняли, а старая стерва Ставронская на месте осталась. Ух! С каким удовольствием я бы закрыл старую крысу. Ты знаешь, сколько раз она нас пыталась в неблагополучные записать, потому что многодетные? Отец задолбался ей мясо на праздники таскать!
— Ставронская… Нет, не помню, — хмурюсь. — А что за дело?
— Алексеич сам вел. Зайди, попроси копию почитать, — отвечает Демид.
