Глава 29
Алина
От шума в комнате просыпаются дети, и я, пользуясь этим поводом, сбегаю обратно на тихую кухню.
Дрожащими от адреналина рукам развожу смесь и прямо в коляске кормлю детей. Они так не любят, но сейчас мне с ними даже присесть некуда.
Сердце стучит… И вообще, Господи, какой кошмар! Как такое можно говорить о детях?! О родных?! О женщине?!
Тихой тенью на кухню следом за мной просачивается мать Руслана.
Я даже вздрагиваю от ее появления.
— Ох… — оборачиваюсь, проглатывая чуть было не сорвавшиеся слезы.
— Вы меня напугали.
— Я подумала, может надо помочь чем, — робко подходит она ближе. — Ты извини, что так… Мы не знали о тебе. О детях. У нас так не принято…
— Ну что вы… — хмыкаю, не готовая сейчас жалеть ни чьи чувства. — Говорите уж прямо. Ваши родственники не ожидали, что Руслан обзаведется семьей первым. Они потеряли большие деньги. Я бы тоже истерила.
— А ты, значит, не потеряла? — Прищуривается пытливо на меня женщина.
— Свои подозрения оставьте при себе, — резко отвечаю ей.
— Или вы считаете, что ваш сын на столько способен себя не уважать, чтобы связать жизнь с дешевой девкой?!
— Извини! — Вскидывает примиряюще ладони мать Руслана. — Ты пойми, все на нервах. Я лично за вас только рада и совсем не хочу ругаться. Столько лет мечтала, что сын подарит внуков…
Дети продолжают плеваться сосками и захлебываться смесью от неудобного для еды положения. И я сдаюсь…
— Ладно… — говорю ворчливо, — помогите мне, пожалуйста. Вот…
Поднимаю одного из малышей, подавая ей на руки.
— Держать под голову, чуть к себе лицом и следить за тем, чтобы успевал глотать.
Нервно… я постоянно на низком старте, чтобы подхватить ребенка, но у матери Руслана не плохо получается.
Беру на руки второго малыша и немного присаживаюсь на барный стул.
Из гостиной продолжается спор на повышенных тонах. Мы переглядываемся с матерью Руслана.
— Раз уж ты теперь часть семьи — привыкай. Родных не выбирают…"
"— Ещё как выбирают, — хмурясь, отвечаю ей. — Просто нужно не бояться выбирать.
— А ты такая смелая? — Дергаются губы женщины в грустной, снисходительной улыбке.
— Я… — тяну задумчиво. — Я очень стараюсь ею быть.
— Это хорошо, — говорит мать Руслана. — Моему сыну такая и нужна.
Нас заставляет вздрогнуть звук разбитого стекла.
А после по дому прокатывается мужское рычание:
— Ноги моей больше не будет в этом доме! Ни моей! Ни сына! Ратмир, пойдём…
— Сын, немедленно вернись! — Кричит дед. — Ты не прав!
Мне жаль его.
