Пусть ножками топает, кричит, что не хочет, но я уверен, что со временем она сможет изменить решение.
– Да, дочка, – Екатерина косится на меня, – зачем торопиться? Мне же не сложно с нашими лисами возиться. Наоборот, пока Саша на работе, а Тим то на учебе, то на гулянках...
Марина хмыкает.
– Так я рожала не для тебя же, а сама вон чуть ли не через день тебе их подкидываю.
Они о чем-то ещё шушукаются перед тем, как Марина расцеловывает маму и идет ко мне. Я чмокаю дочек в носики, и они машут мне на прощание.
– Пока, мои кудряшки. Папа будет скучать.
Подмигиваю им. Милка хлопает ладошками и топает ножками, с обожанием смотря на нас с Мариной.
– Папа, мама, – Мира тоже машет и уносится в гостиную.
– Готова?
Марина ненадолго сжимает губы и смело кивает.
– Да, надо как-то разбираться со всем этим.
Мы доезжаем до квартиры Марины. Я оставляю её внизу, а сам решаю проверить, не ждет ли какой-то сюрприз. Но все так, как мы оставили ночью.
Бардак и разбросанные вещи нам не приснились.
Звоню Марине и зову её.
Пока она поднимается, вызываю ментов.
Выхожу на площадку, запрокидываю голову и всматриваюсь в черный глазок камеры. Как раз в это время лифт открывается и выходит Маришка.
Замирает и вопросительно смотрит на меня. Киваю на находку.
– Работает?
Напрягает память.
– Кажется, да, у старшей по дому надо уточнить. И на первом этаже есть тоже.
Задумчиво потираю подбородок. Если она работает, то дело может ускориться.
Через несколько минут подгребает наряд. И на нас с Мариной сыпется тонна вопросов.
Что-то там фотографируют, снимают отпечатки пальцев, пока мы с Мариной терпеливо отвечаем на вопросы. Упоминаю несколько раз про камеры.
– А вы? – полицейский смотрит пристально мне в глаза. – Кто будете?
Стараюсь не закатить глаза. Ну да, откуда ему знать, что мы с ней бывшие супруги, которые снова сошлись, и теперь я не спускаю со своей жены глаз.
– Мы женаты были.
Сотрудник делает какую-то пометку у себя в блокноте и дает указания дознавателям.
– Давно в разводе?
Вопросительно выгибаю бровь и ловлю такой же растерянный взгляд Марины.
– Полтора года. А какое это отношение имеет к делу?
Меня одаривают таким взглядом, что я начинаю сомневаться в своих умственных способностях.
– Все может иметь значение. Даже цвет, простите, трусов.
Щеки Марины вспыхивают, а я не могу сдержать смешка.
Наконец все заканчивается и с нами в квартире остаётся только один сотрудник, что-то дописывает в своей папочке.
