Поняла меня?
С готовностью киваю. Потому что сама никуда от него не отлипну. Только рядом с ним я чувствую себя в безопасности. И уже не так важно, что там было в том прошлом.
Вот он, рядом в трудную минуту, и я не сомневаюсь ни секундочки, что он останется с нами.
– Девчонки испугаются, – утыкается мне в волосы и целует в макушку. – Маришка, ты меня слышишь? Я рядом.
Сглатываю комок в горле и неуверенно киваю. Заставляю себя отлипнуть от него и делаю шаг назад. Серые глаза внимательно изучают, словно Таранов боится, что я снова пущусь в истерику.
– А вещи девчонкам? – смотрю с досадой на дверь квартиры.
Мотает головой.
– Там не стоит ничего трогать, мало ли…
Ну да… отпечатки и все дела. Боже, ощущение, что я попала в детектив какой-то, где мы с Наилем в главной роли.
– Да, ты прав, – запрокидываю голову, и по щеке стекает слеза.
Быстро смахиваю её, не сразу сообразив, что я стою и плачу.
Наиль подхватывает девчонок и чмокает их в щечки. Мои лисы непонимающе хлопают глазками.
Ну ещё бы, не часто они видели, как мама плачет, а папа её успокаивает.
– Ну что, кудряшки, готовы ехать к папе в гости?
– Так, может, – начинаю неуверенно, – ты нас просто отвезешь к моим?
Меня пронзает темный серьезный взгляд, и я без слов понимаю, что ни за что он этого не сделает.
– Мариш, я пока не буду уверен, что вас не ожидает опасность, никуда вас не отвезу, кроме как к себе.
Прикусываю губу и киваю.
– Дверь запри, только не трогай ручку. Хотя, – он недовольно кривится, – поздняк уже, наверное.
Но лучше воздержись. Сильно не лапай.
Киваю и дрожащими руками закрываю замок, не притронувшись ни к чему. Мысленно одергиваю себя. Надо как-то умудриться успокоить нервы, вон Таранову удается оставаться спокойным.
Возвращаемся в машину к Наилю, и я сжимаю ледяные руки между коленками, наблюдаю в зеркало, как Наиль усаживает дочерей и целует их.
Усаживается за руль и поворачивается ко мне лицом.
– Ты как?
Выдавливаю улыбку, от которой тут же сводит скулы.
Таранов обхватывает меня за шею и притягивает к себе. Жадно целует, пока я пытаюсь вспомнить, как дышать.
Он будто пытается вложить в этот поцелуй все эмоции, которые мы пережили, когда увидели бардак в квартире. А у меня жар в животе, сердце с ума сходит от боли или от чувств к этому мужчине. Пульс то замедляется, то ускоряется, а я пропускаю вдохи. Отвечаю, не торможу себя.
Мне это нужно так же, как и ему.
