Улыбаюсь, приглаживаю кудряшки. Стараюсь не разбудить, развязываю хвостики.
Мои лисички… мое сердце.
И да, Наиль не соврал, когда сказал, что у него небольшая квартира. Спальня с огромной кроватью и двумя тумбами, встроенный шкаф, уборная и кухня.
Все…
Я даже глазам не поверила. Но Таранов отмахнулся, мол, мне и так норм.
Перед уходом Наиль бросил, чтобы я не стеснялась и чувствовала себя как дома. А я уже и не помню, когда я его стеснялась. Перед нашей первой ночью. Когда отдала ему тело и сердце окончательно и бесповоротно.
Проверяю девчонок. Спят, и я могу выдохнуть.
Ну я и не стесняюсь. Выдергиваю футболку Наиля из шкафа и иду умыться. Смыть с себя пережитое. В ванной знакомый аромат Таранова. Глубоко вдыхаю, и внизу живота снова скапливается тепло.
Боже… о чем я думаю? И это после того, как кто-то проник в мое жилье и попытался что-то найти!
Закрываю воду, окунаюсь в запах Наиля, которым пропитано полотенце. Вдыхаю и успокаиваюсь. И так было всегда, когда мы были женаты: стоило мне только ощутить его парфюм, как все неприятности улетали в космос.
В коридоре тихий шорох, а у меня внутри все обрывается. Выбегаю на шум и хватаю по пути биту.
Бита? Откуда у Таранова в квартире бита?
На всякий случай замахиваюсь. Буду стоять до конца, чтобы защитить девчонок.
– Тш-тш-тш, – Наиль поднимает руки и смотрит на занесенную над моей головой биту, – это я, Мариш. Все хорошо. Я вернулся с добычей.
Кивает на пакеты и улыбается.
Вдыхаю и опускаю руки.
Серый взгляд путешествует по моему телу, заставляя затаить дыхание.
Наиль задерживается на моих обнаженных ногах и сглатывает.
– Мой боевой ангел.
Отставляю биту и прислоняю ладонь ко лбу.
– Прости, я думала, мало ли…
– Ну, хорошо, что ты вовремя поняла, что это я. А то башню бы мне снесла точно этой штукой.
Хватает пакеты и несет в сторону кухни. У него она не отделена от коридора, и мне приходится плестись за ним.
– Откуда у тебя эта штука?
Таранов вопросительно выгибает бровь, и на его лице снова зажигается улыбка.
А я ловлю себя на мысли, что такой он мне больше нравится, чем злой и кусачий.
– Любой уважающий себя банкир должен иметь биту, разве нет?
Фыркаю и подхожу к покупкам.
– Любой уважающий себя банкир должен иметь охрану.
Хватаю молоко и несу к холодильнику.
Наиль мычит.
– Надо подумать об этом, да. Я сейчас вернусь.
Оборачиваюсь, а его уже нет. Продолжаю все раскладывать. Ну, Таранов, как всегда. Набрал столько, что хватит на год.
