Двойняшки для Медведя

Деланно жму плечами и добавлю, вспомнив об этом с собой для себя теплотой. — За время, пока я была в больнице он не раз и не два доказал, что ему под силу и одному справиться с ними. А мне полезно гулять, да и некоторые покупки лучше делать в одиночку, чем всей семьёй.

Дячишина громко смеётся и качает головой, смотрит на меня насмешливо и с долей высокомерного снисхождения. По отчески треплет меня за плечо и встаёт, одёргивая свою юбку.

— Что ж, я бы очень хотела порадоваться за вас, но, увы, Ирина Геннадьевна.

Мой опыт подсказывает мне, что скоро вас ждёт одно сплошное разочарование. В личной жизни так точно и знаете, что? Мне очень жаль, что вашим детям придётся пройти через это. Через суды, процедуру развода и бесконечные попытки родителей поделить детей. Поверьте, это очень и очень травмирующий опыт, поэтому…

— Поэтому лучше сразу сдаться и избежать его? — я вскидываю голову и упрямо поднимаю подбородок. Смотрю на неё и ловлю себя на мысли о том, что хочу ударить эту чёртову женщину.

Сделать ей больно не на словах, а на деле за всё, что она творит со мной и моей семьёй.

За то, что она делает это со всеми, кто попадается в её лапы.

— Пожалуй, первая разумная мысль за всё это время, что я слышу от вас, Ирина Геннадьевна, — Дячишина согласно кивает головой и дарит мне очередную дежурную улыбку. — Попробуйте подумать над ней на досуге, может, сумеете принять действительно правильное решение.

Всего доброго, мне пора. Работа, знаете ли, не ждёт.

Мне требуется вся моя сила воли, чтоб не послать её банальным, отборным матом. Опускаю голову вниз, чувствуя, как испаряется всё моё хорошее настроение. Мне хочется сжаться в комок и плакать навзрыд, а ещё — орать, топать ногами и бить посуду. И всё это прямо здесь и сейчас, когда я чувствую себя настолько беззащитной и уязвимой.

— Ир? Ирина? Ира!

Тёплые ладони сжимают моё лицо, привлекают внимания к стоящему рядом со мной человеку.

Я поднимаю взгляд и смаргиваю пелену слёз, протягивая руки к ничего не понимающей Лёле. Утыкаюсь лбом ей в живот и тихо, загнанно дышу, пытаясь взять себя в руки. И далеко не сразу понимаю, что Ильина говорит."

"— Так, женщина, вдох-выдох. Давай, дыши. Дыши, кому говорю? Во-о-от, умница, дочка… Господи, дай мне сил не прибить твоего муженька за весь его невъе… Тьфу ты, феерический идиотизм.