Двойняшки для Медведя

Ещё и нотации читать начали, пытаясь вложить в буйную голову будущей акулы юридических наук что-то про вечное, доброе, светлое. Зря.

На следующий день, встретив соседского мальчишку в песочнице, Игорь без разговора заехал ему лопаткой по лбу. Снова. И вспоминая сейчас об этом, Игорёк мог честно и гордо заявить, что к своим почти тридцати годам он ни капельки не изменился.

Коротко хмыкнув, Ильин покрутил в пальцах обломок карандаша, подобранный в палате. Ну да, он не изменился. Как был махровым эгоистом и циником, так им и остался.

Нет, у него были и другие замечательные амплуа: шикарный муж, любящий отец, надёжный партнёр и офигенный друг, но…

Игорь тонко усмехнулся, качнув головой. Да, были, есть и будут. Но сволочью он тоже был отменной. Той самой редкой породы, что всегда и везде действовала исключительно в своих интересах. И при других вводных, помогать теперь уже госпоже Потаповой он не стал бы и под дулом пистолета. Вот только…

— Как же это всё… Проблематично, — недовольно цокнув языком, Игорь выкинул огрызок карандаша в сторону.

И, вытащив телефон, принялся листать свою записную книжку. Список контактов пестрел разнообразными номерами и именами, начиная от приёмной мэра, заканчивая самым захудалым моргом этого города. Увы и ах, круг знакомств и интересов у успешного адвоката был очень и очень обширным.

Настолько обширным, что вопроса, что делать с трупом (если такой найдётся) даже не стояло. Зачем? Если за пару звонков не только тела, даже упоминания о нём в документах не осталось бы?

Правда, в этот раз такой радикальный способ решения проблем не подходил.

Как и внезапный обыск, незаконный арест, банковские махинации и прочие, милые сердцу Ильина развлечения. Сейчас ему была нужна информация, но нужна она была ещё «вчера». И достать её в такие строки мог только один единственный человек.

— Привет.

Невнятные проклятия по ту сторону трубки Игорь привычно пропустил мимо ушей. Сбежав с крыльца, он неторопливо направился в сторону парковки, попутно нащупав ключи в кармане брюк.

И непринуждённо заявил, усевшись за руль:

— Это, интересно, от какого я тебя дела оторвал, что ты так возмущаешься? Я надеюсь, оно хотя бы совершеннолетнее?

В трубке повисла выразительная такая тишина. Она явно была нацелена на те чахлые куски совести, что остались где-то глубоко в душе одного наглого адвоката. Но, увы, не прокатило. И спустя один длинный, убийственно тяжёлый вздох, собеседник Ильина буркнул что-то утвердительное.

— Уже радует.