Она беззаботно обнимает её за талию, как будто это самое естественное в мире. Её невинность разбивает напряжённую атмосферу, и я чувствую, как сердце сжимается от неожиданной нежности.
Олег тоже подходит ближе, немного более сдержанно, но с интересом разглядывая пакеты, которые держит мать Артура.
Я пока молчу, не знаю что сказать.
— Это вам, — она отдает пакеты детям. А потом садится за стол напротив меня.
Артур ставит перед мамой чашку с чаем и тарелку с пирогом.
— Да, я… — она замолкает на мгновение, её взгляд встречается с моим, и я вижу в её глазах какую-то неопределенность, как будто она борется с собой.
— Я хочу, чтобы вы знали, я... я не всегда была права. И, возможно, слишком резко реагировала на всё это.
Это признание, пусть и робкое, заставляет меня на мгновение замереть. Я замечаю, как Артур напрягается ещё сильнее, но держит себя в руках. Он становится позади меня, его рука на моем плече. Он всем своим видом пытается показать матери, что я для него важна. Что он готов защитить меня даже от нее.
И мне безумно приятно от этого.
— Мы все иногда совершаем ошибки, — говорю я, пытаясь вступить с ней в диалог. — Но я была бы рада, если бы у детей была еще одна бабушка, которая бы их любила.
На самом деле эти слова даются мне безумно сложно, после всего что произошло между нами. Она нелестно отзывалась обо мне и детях, она явно была настроена против меня. А ее муж на шесть лет разделил нас с Артуром. Не уверена, что от этой семьи стоит ожидать чего-то хорошего.
Она кивает, затем поворачивается к детям, активно опустошающим пакеты.
— Я надеюсь, что вам понравится, — говорит она с робкой улыбкой.
— Конечно, спасибо! Мам, посмотри, этот та машинка, на которую мы собирали сдавая бутылочки! — радостно кричит Олег.
— Сдавали бутылки? — переспрашивает Тамара Андреевна, хватается за сердце и в ее глазах отражается ужас.
— О, это не то о чем вы подумали, — спешу разъяснить, краснея. — Я учу детей сортировать пластик и стекло, чтобы сохранить окружающую среду.
Честно говоря, уже жалею об этом. С этими бутылками они меня только подставляют каждый раз. Вот теперь и мать Артура считает, что мы настолько нищими были, что приходилось бутылки сдавать, чтобы игрушки детям покупать.
— Мам, успокойся. У Маши свой бизнес. Дети ни в чем не нуждались.
— Правда? Они выросли чудесными, — говорит, ее голос становится мягче, менее напряжённым.
— Да, они действительно чудесные, — говорит Артур.
