— О, дядя Артур, зарасти, — слышу голос сына и тяжело вздыхаю.
Неужели снова он? Да сколько можно!
Меня по сердцу режет это «дядя Артур» потому что мои дети часто спрашивают про своего отца, скучают, а он вот — прямо перед ними. А я сказать ничего не могу. Или сказать?
Вчера всю ночь с этой мыслью уснуть не могла. Но так и не придумала что делать. Может, Артуру вообще не нужны мои дети, тогда мне еще больнее будет.
— Давай помогу, — он отбирает у меня посылки, я даже не успеваю возразить.
Мы заходим в лифт, ситуация неловкая.
Артур в белой рубашке и брюках явно только что с работы.
— Дядя Артур, у тебя дома тоже есть телевизор? — спрашивает Алинка, задрав голову вверх, чтобы встретить его взгляд.
— Конечно, есть, — отвечает он, улыбаясь ей.
— А мультики у тебя есть? — подхватывает Олег с энтузиазмом.
— Есть и мультики, и фильмы, — Артур кивает, не понимая к чему эти вопросы. Зато я прекрасно понимаю.
— А можно к тебе приходить смотреть, пока нам новый телевизор не привезли?
— Конечно, нет, — резко обрываю мечты детей.
— Вы разбили наш телевизор и теперь должны нести за это ответственность. Никаких мультиков до тех пор, пока не доставят новый. И никакого больше футбола в квартире, — строго произношу я.
Дети сразу же расстроенно опускают взгляд. Но вины за собой вообще не чувствуют. А техника, между прочим, нынче очень дорогая.
Внезапно я чихаю несколько раз подряд. Тот дождливый вечер явно не прошёл бесследно. Простуда напоминает о себе. Я уже два дня на таблетках и безумно боюсь заразить детей.
Артур косится на меня, его взгляд полон укоризны и молчаливого ""Я же тебе говорил"". Я стараюсь не обращать на это внимания, но чувствую, как раздражение нарастает. Наконец-то лифт достигает нашего этажа, мы выходим.
— Маша, я хотел с тобой поговорить насчет выселения из здания, — внезапно начинает Артур. Он пытается пройти ко мне в квартиру, но я решительно перекрываю ему путь.
— Спасибо за помощь, Артур, — говорю резко, забирая коробки из его рук. — Но дальше мы справимся сами.
И ни о чем с тобой разговаривать я не собираюсь.
Он хочет сказать что-то ещё, но я не даю ему возможности. Захлопываю дверь прямо перед его носом, чувствуя, как сердце бьётся и по телу мурашки ползут от его близости. До сих пор этот мужчина вызывает во мне противоречивые чувства.
— Алина, быстро переодевайся, иначе опоздаем, — вспоминаю, что вообще-то спешила, ставлю на пол посылки и иду в детскую, чтобы собрать дочь к предстоящему танцевальному фестивалю.
