Вроде того, что мне давно предлагают хорошую должность в крупной корпорации, или что хочу попробовать себя в другой сфере, однако следующие его слова заставили меня позабыть об этом.
— Даже если бы хотел, — подтолкнул лист ко мне, — сделать этого я бы не смог. — Встал с кресла, подошёл к окну, глянул вдаль и лишь после заговорил снова: — Я больше не твой начальник, Анна.
— Как? — ошеломлённо переспросила я.
— Так, — услышала я от двери твёрдый, раскатистый голос и напряглась всем телом.
Этот голос я бы смогла узнать среди тысяч других.
И запах…
Стоило Денису пройти мимо, я тут же уловила тонкий, едва заметный запах его одеколона. Мне казалось, что он опутал меня, что я тону в нём. Подойдя к столу, он бросил взгляд на Михаила Ивановича и попросил, но так повелительно, что возразить ему было невозможно:
— Оставьте нас с Анной наедине.
Прежде, чем до меня дошёл смысл происходящего, Михаил Иванович вышел из кабинета. Денис же, вольготно откинувшись на спинку кожаного кресла, рассматривал меня. От его взгляда меня в жар бросило, после в холод.
Горло сжалось, внутри всё свернулось.
— С этого дня твой начальник я, Анечка, — наконец выговорил он, не сводя с меня взгляда. Голос его был бархатным, негромким. Он будто раздел меня и прошёлся этим самым бархатом по коже. Но я знала, что за этим кроется. Слишком хорошо знала.
— Подпишите заявление, Денис Васильевич, — старалась держать спину прямо и ничем не выдать охватившей меня тревоги.
Он только чуть заметно усмехнулся. Усмешка его вывела меня из себя, и я сказала ещё настойчивее:
— Я имею право уволиться с двухнедельной отработкой.
Помешать этому Вы не можете.
— Право ты имеешь, — положив ладони на подлокотники кресла, согласился он.
Поняла, что за словами его кроется подвох. Если он не захочет отпускать меня… Если они не захотят…
Денис так и не сводил с меня взгляда. Я чувствовала, как он изучает мою шею, грудь. Чувствовала, как он, буквально раздев, касается меня, его настырные властные руки, его пальцы, его влажный язык.
Сглотнула.
— Тогда подпишите, — толкнула к нему бумагу.
Он даже не взглянул на неё. Лениво, неспешно встал и направился ко мне. Я невольно попятилась.
— Право ты имеешь, Анна, — обошёл меня и встал со спины. — Вот только боюсь, потом у тебя возникнут большие сложности с трудоустройством. Поверь, моя хорошая девочка, ни на одну высокооплачиваемую должность тебя уже не возьмут, — его дыхание касалось моего затылка.
Ладони у меня стали влажными, каждый нерв сковало напряжением.
