– А че мне обижаться, ежели тебя пара бугаев у подъезда стережет. Ты уж поаккуратнее.
– Я-то поаккуратнее, а вот ты-то: где штаны порвал?
– Да на работе. Никак с баками не разберемся. Все свистят и свистят. Дуем на стенде – все нормально, на ракету ставим – бац: порез на баке. Весь день провозились. А штаны – так это я за тележку транспортную зацепился, там края острые.
– Не за ту ли, на которой вы баки возите? – спросил Олейников, переходя из кухни в комнату.
Цибуля перестал хрустеть сушкой и замер.
Его лицо озарилось догадкой. Он бросился за Олейниковым.
– Значит, и бак за эту тележку цепляется… – почему-то шепотом сказал он.
– Сообразительный ты, дядя Коль! – похвалил его Олейников, собирая свой чемодан. – Завтра порадуй начальство – диверсия раскрыта!
Олейников подошел к распахнутому окну и перебросил ногу через подоконник:
– Ну все, дядя Коль, бывай!
– Стой, Петр! – остановил его Цибуля. – Тут это… вот еще… тебя Катя искала.
– Нашла, дядя Коль, – вздохнул Олейников, вылезая в окно.
– Нашла и потеряла…
* * *В приемную Плужникова бодрой походкой вошел полковник Гудасов и, заискивающе улыбнувшись, положил на стол перед секретаршей Зиной шоколадку.
– Здрасьте, Зиночка! Как настроение у руководства?
– Спасибо, Олег Владимирович, – кокетливо ответила Зина, пряча шоколадку в стол, – Павел Михайлович вас ждет.
Еще раз улыбнувшись Зине, Гудасов вошел в генеральский кабинет.
Кабинет был пуст.
– Павел Михайлович… – позвал Гудасов.
Тишина.
Гудасов подошел к письменному столу и, убедившись, что за ним никто не наблюдает, стал с делано скучающим видом рассматривать лежащие на столе документы.
Неожиданно позади него раздался скрип двери. Гудасов быстро обернулся. Из комнаты отдыха вышел Плужников.
– Извини, Олежка, – сказал, позевывая, генерал. – Задремал чуток, всю ночь не спал.
– Здравия желаю, товарищ генерал! – гаркнул Гудасов.
– «Товарищ» – это верно, – сказал Плужников, обнимая Гудасова, – а вот «генерала» мы оставим для простых подчиненных.
Садись. Чай будешь?
– Спасибо, – сказал Гудасов, присаживаясь на стул напротив генерала, – я только позавтракал.
– Я девятого мая на могиле отца твоего был… – с грустью в голосе начал Плужников."
"– Я тоже хотел заехать, – заерзал на стуле Гудасов, – да дел невпроворот было. Как раз делегация иностранная приехала – весь день с ними провозился: балет, банкет – все как обычно.
– Да… Хороший батька у тебя был.
