Верхом на унитазе спал абсолютно голый мужик. Степанков со злостью хлопнул дверью и прошел в кухню, которая, в отличие от остальной квартиры, показалась ему подозрительно чистой. Вымытые до блеска тарелки расставляла в шкафчик миловидная девушка лет двадцати с небольшим – Алена.
– А, недотрога! – зевнул Степанков, пытаясь приобнять девушку.
– Доброе утро! – весело откликнулась Алена, выскальзывая из его объятий. – Извини, я тут похозяйничала, а то неудобно – вдруг родители твои вернутся.
– Это правильно… – согласился Степанков, оглядывая кухню в надежде увидеть хоть одну недопитую бутылку.
– Я вообще считаю, что гости, прежде чем убраться, должны прежде убраться. О, каламбурчик получился…"
"Убедившись в отсутствии выпивки, Степанков вздохнул, раскурил зажатый в руке бычок и в задумчивости взгромоздился на стул. Его тоску нарушил звонок в дверь.
– Кого еще несет? – проворчал Никита и поплелся открывать.
На пороге, излучая утреннюю свежесть, стояли двое. Люсьена Никита узнал почти сразу и приветливо ему кивнул, второй же посетитель, хоть и напоминал элегантно одетого денди, никак не отождествлялся ни с кем в его памяти.
Никита хмуро оглядел пижонистого визитера, но, узрев в его руках ящик пива, расплылся в радушной улыбке.
– Никита! – протянул он руку Олейникову. – Ботинки снимайте, а то предки скандалят…
Люсьен с Олейниковым разулись, аккуратно поставили свою обувь рядом с десятком других ботинок у двери и прошли на кухню.
* * *– Я б тоже сейчас пивка попил… – скулил Юров, поглядывая из машины на окна дома, перед которым такси высадило Люсьена с Олейниковым.
– Ты лучше думай, как узнать, к кому они пошли! – цыкнул на него Грошев.
В этот момент из распахнутого окна на третьем этаже вылетела пустая пивная бутылка и хлопнулась, разлетевшись на сотни осколков, об капот серой «Волги».
– Вот сволочи! – вскричал Юров, выскакивая из машины.
– Ты что! – заорал на него Грошев. – Быстро на место! Засекут! Сиди и делай вид, что читаешь газету…
Юров нехотя вернулся на место и развернул «Правду».
* * *Олейников прикрыл окно и сел за кухонный столик напротив Никиты, допивавшего из горла уже третью бутылку пива. Потягивавший пенящуюся жидкость из высокого фужера Люсьен с тоской поглядывал на пустеющий на глазах ящик.
– Ну, за хороших людей! – воскликнул Степанков, извлекая из ящика очередную бутылку. – Хорошему человеку я всегда рад помочь, но вот… как ты сказал? Яшку? Яшку не знаю…
– А кто знает? – спросил Олейников, чокаясь с Никитой бутылками.
