Подойдя ближе и разглядев Плужникова, дама выправила осанку и еле заметным кивком головы поздоровалась с генералом.
– Ваша? – спросил Романский, когда дама скрылась за деревьями.
– Растут люди! – кивнул Плужников. – Раньше на тумбочке на Лубянке стояла. Так как насчет свадьбы-то?
– Ладно, – обреченно согласился Романский, – я подумаю…
* * *Вечернее солнце усталыми лучиками едва пробивалось сквозь раскидистые кроны вековых сосен. По узкой асфальтированной дорожке, петляющей змейкой к даче Егора Сидорова, один за другим скользили вороненые правительственные лимузины.
В окружавшем усадьбу саду были накрыты столы, ломившиеся от яств. Из кустов выглядывала многочисленная охрана.
Гостей встречали отец жениха – Егор Сидоров, облаченный в веющий лоском темно-синий костюм, и мать невесты – министр культуры СССР Галина Бурцева в изящном платье пастельных тонов. Чуть дальше стояли молодожены – сын Сидорова Костик и дочь Бурцевой Надежда. Их окружала стайка друзей и подружек.
Уже прибыли председатель Президиума Верховного Совета СССР Леонид Брежнев, члены Президиума ЦК Косыгин и Подгорный, несколько приближенных министров и членов правительства.
Ждали Хрущева.
К особняку подъехал, сверкая хромом, еще один лимузин. Выскочивший из него водитель распахнул заднюю дверцу, и на ковровой дорожке, ведущей к дому, появился Романский и направился к родителям жениха и невесты.
Водитель вернулся за руль, и лимузин, покачиваясь как корабль, укатил на расположенную за особняком парковку, где, выстроившись рядами, ожидали своих хозяев их шикарные автомобили.
Там водитель, который был, как могло показаться особо наблюдательным, в слишком элегантном для шофера костюме, снова вышел из машины, издалека кивнул своим коллегам, затем отошел к одиноко стоявшей у кустов скамейке, присел на нее и, достав сигареты, чиркнул спичкой. Вспышка высветила из вечернего сумрака лицо водителя – это был Олейников.
* * *Давно стемнело. Свадьба уже близилась к концу. На открытой веранде играл оркестр, часть молодежи танцевала, часть разбрелась по саду, а над столами по-прежнему, словно вороны, кружили официанты, и гремел неутомимый голос Никиты Хрущева:
– За молодых! Ура, товарищи!
– Это вы точно подметили, Никита Сергеевич! – лез целоваться к нему Сидоров.
– Ура!
– Ура! – нестройным хором кричали оставшиеся за столом гости.
Объявили салют.
На специально подготовленной площадке с десяток солдат под надзором офицера и сотрудников охраны развернули салютную машину.
