Тоненькие ручейки пассажиров, потихоньку сливаясь в единый бурный поток, потекли с перрона на привокзальную площадь.
Олейников вышел из вагона. Настроение было неважное. Вчера утром Олейников больше часа прождал Плужникова в назначенном месте, но генерал так и не пришел. Из ближайшего автомата Олейников позвонил ему на домашний номер, представился майором Зориным, и подошедшая к телефону домработница прохлюпала в трубку: «А вы разве не знаете? У Павла Михайловича валюту нашли… и арестовали…»
«Уныние – самый большой грех», – подумал Олейников и, помахивая небольшим чемоданчиком, решительно направился на площадь перед вокзалом.
На остановках автобуса и такси уже стояла неимоверная очередь. Олейников решил пройтись пешком, как вдруг из-за поворота, взвизгнув шинами, выскочил таксомотор и тормознул рядом с ним.
– Свободен? – спросил Олейников, заглядывая в открытое окно такси.
– Садись в машину, дюндель! – прохрипел сидевший за рулем Слива.
И в тот же момент Олейников почувствовал, как с двух сторон в его бока уперлись отточенные ножи.
– Хэлло, дядя! – раздался балагуристый голос Кузи. – А мы уж соскучились без тебя. Как это, ви мист ю, бэби! Третьего дня должен был вернуться – мы ждем, письма пишем, все караулки проглядели, а ты все не едешь и не едешь…
– Да он небось все бабки в столице на музеи потратил, – пропыхтел Бурундук, заталкивая Олейникова на заднее сиденье, – а впечатлениями с пацанами делиться не хочет.
– Зетс райт! – загоготал Кузя, садясь рядом с Олейниковым и захлопывая дверь.
– Дуй к Шатуну, по-бэрому! – бросил Сливе Бурундук, запрыгивая в машину.
* * *По телевизору шел футбольный матч. Шатун, развалившись в своем любимом кресле, в полудреме следил за вялой игрой футболистов. В дальнем углу сторожки сидел на стуле Потный, нервно покусывая ногти.
Загромыхала входная дверь, и по лестнице скатился Олейников, выронив из рук свой чемоданчик. Следом спустились Бурундук, Кузя и Слива.
Шатун никак не отреагировал на их появление, казалось, что он по-прежнему дремлет. Стараясь не шуметь, бандиты встали вокруг лежавшего на полу Олейникова и замерли. В тишине прошла пара минут… Наконец Шатун зашевелился и, глянув на Потного, сквозь зубы прошипел:
– Гаси.
– Что?.. – не понял Потный.
– Аквариум гаси! – раздраженно буркнул Шатун.
– Ага, – кивнул Потный и, суетливо подбежав к телевизору, выключил его.
