– Что «Никита Сергеевич»?
– Собачек-то мы уже почти десять лет запускаем, и то из двадцати полетов – половина неудачных. А тут человек…
– А что, человек хуже собаки, что ли? – нахмурился Хрущев.
– Никита Сергеевич! – вмешался Романский. – Конечно, успех полета Белки и Стрелки подтверждает правильность выбранного пути, но техника – штука сложная, да и последняя авария на Байконуре доказывает, что торопиться нельзя.
– Не понимаю, что вы предлагаете? – раздраженно спросил Хрущев.
– Провести в декабре еще один-два пробных пуска с собаками на борту, – сказал Царев, – добиться надежной работы всех систем, а запуск человека отложить на пару месяцев.
Хрущев нервно забарабанил пальцами по столу.
– А если американцы все-таки запустят человека раньше? – насупившись, спросил он.
– Не запустят, – уверенно ответил Романский. – Они просто не готовы технически.
Хрущев посмотрел на Романского, потом на Царева – тот кивнул, затем снова перевел взгляд на Романского. На губах Хрущева снова мелькнула улыбка.
– Ну да, помню-помню, – ехидно сказал он, – как в том анекдоте: «А ведь хрен прикажешь!»
* * *– З-значит, от-тложили?.
. – унылым эхом отразился от стен одноместной палаты Волжанской горбольницы вздох Онегина.
– Отложили, Вась Василич… – кивнул Брагин и, поправив наброшенный на плечи белый халат, аккуратно присел на край койки, стараясь не задеть подвешенную в гипсе ногу Онегина. – Опять собачек готовим. На первое декабря.
– Н-ну, м-может, оно и к лучшему…
– Как нога-то, пап? – спросила Катя, ставя в вазу на подоконнике принесенные цветы.
– Д-да, н-нормально н-нога… – ответил ей Онегин и улыбнулся Брагину: – З-здоровый т-ты бугай, Сережа! Завалил м-меня – аж к-кости затрещали. Н-но жизнь… с-спас. А н-нога – что? Она з-заживет…
– Папуль, – сказала Катя, ставя на прикроватную тумбочку детский рисунок – ракета, взлетающая в небо, – это тебе Петька нарисовал… чтобы ты поскорей поправлялся.
– С-спасибо, – залюбовался Онегин рисунком, потом повернулся к Брагину и попросил: – С-сереж, отк-крой ящик… т-там к-конверт…
Брагин выдвинул ящик тумбочки и достал запечатанный конверт.
– Это д-для внучика, д-для П-петеньки… – улыбнулся Онегин. – Т-только не отк-крывай сейчас… Д-дома отк-кроешь, в-вместе с П-петенькой…
* * *Брагин с Катей вышли из больницы. В вечернем, тронутом морозцем воздухе бесшумно парили хлопья первого снега.
Брагин подошел к машине, смахнул рукой снежинки с лобового стекла и распахнул перед Катей пассажирскую дверь.
Катя села.
