Сидевший напротив с автоматом в руках рыжий, весь в веснушках, сержант довольно заржал. Олейников попытался встать, но потерял равновесие и вновь рухнул на пол, зацепившись за ремень автомата охранника. Рыжий испуганно дернул автомат на себя, потом наотмашь саданул Олейникова прикладом и сквозь зубы процедил:
– Лежи тихо, скотина! Была б моя воля, я б тебя прям здесь шлепнул. Только бензин зря жгем!
Заскрипели тормоза, автозак остановился, и в проеме распахнувшихся дверей передвижной тюрьмы появился еще один конвоир.
– На выход! – скомандовал он, передергивая затвор автомата.
Щурясь от яркого майского солнца, Олейников выглянул из кузова автозака, остановившегося на большой лесной поляне, и, глубоко вдохнув свежий воздух, спрыгнул на землю. Неожиданно нога Олейникова подвернулась, и он со всего маха упал прямо в грязную лужу. Пока охранники хохотали, его рука нащупала в водяной жиже большой комок глины. Встав на колени спиной к автозаку, Олейников быстрым незаметным движением залепил выхлопную трубу урчавшего грузовика и встал.
Подталкиваемый прикладами, Олейников пошел в сторону сосны, у которой с лопатой в руках стоял еще один охранник.
– Копать-то умеешь? Или тебя на зоне только пилить учили? – довольный своей шуткой, скривил рот охранник и протянул лопату Олейникову.
– Нас там только петь учили. Как я тебе копать-то буду? Наручники сними!
– Отставить! – неожиданно раздался за спиной Олейникова голос Зорина.
– Наручники не снимать. Сами закопаем.
Олейников обернулся. Позади автозака стояла темно-синяя «Победа», рядом с ней благодушно улыбался Зорин.
– Ну что, Петр Алексеевич, подумали? – спросил он, направляясь к Олейникову.
– Пытался, гражданин майор. Но пару лет назад на лесоповале мне бревном по темечку тюкнуло, – вздохнул Олейников, мельком бросив взгляд на забитую глиной выхлопную трубу автозака, – все мозги напрочь отшибло.
– Все мозги, значит… А жаль.
Зорин не торопясь расстегнул кобуру, достал пистолет и щелкнул затвором, загнав патрон в патронник.
– Ну что же, гражданин Олейников, даю вам последнюю возможность раскаяться и искренне признаться в осуществлении шпионской деятельности против нашей социалистической Родины.
– Гражданин майор, а одну просьбу мою выполните?
– Слушаю… – подался вперед Зорин."
"– Вы, пожалуйста, стреляйте только в голову. А то роба у меня новая, казенная.
