Ждал тебя…
– Извини, дядя Коль, я без приглашения, – оправдывался Олейников. – Небось напугал тебя?
– Напугал? Ты че, призрак, что ли, чтоб тебя бояться? – фыркнул Цибуля, потом потихоньку отошел за спину Олейникову и перекрестил его.
– Дядя Коль, ты чего? – удивился Олейников, который в стекле серванта заметил телодвижения Цибули.
– На всякий случай, – серьезно сказал Цибуля. – Вдруг ты бы сейчас исчез?
И они рассмеялись, оба вспомнив, как в далекие военные годы, когда Цибуля был личным механиком летчика-испытателя Олейникова, он всегда крестил и самолет, и самого Олейникова перед вылетом.
– Все не верили, а я верил! – продолжал Цибуля, накладывая Олейникову картошку. – Нас же всех на допросы таскали. А я им так сказал: не мог такой геройский человек, как Петр Олейников, предать Родину.
Слушая Цибулю, Олейников принялся с удовольствием уплетать картошку.
– Стой! – неожиданно воскликнул Цибуля так, что Олейников чуть не поперхнулся. – Как же я забыл?!
Цибуля метнулся на кухню, послышались грохот и звон стекла, и через мгновение он вернулся в комнату с бутылкой шампанского в руках.
"
"– Вот! – торжественно произнес Цибуля, демонстрируя бутылку и присаживаясь рядом с Олейниковым. – Я же, Петруха, запил до дыма, когда ты пропал… Как вспомню тот день… Ведь не хотел я тебя тогда отпускать, беду чувствовал. Не сберег я тебя, эх!
И Цибуля смахнул нежданно набежавшую слезу.
– Дядя Коль, да ты тут при чем? – попытался успокоить его Олейников.
– Все при чем… А я причемнее! Из механиков с летно-испытательного полигона меня уволили. Вась Василич спас, на свой завод взял. Теперь я а`лкоголь не пью. Согласно анамнезу. А ты вот выпей! Это ж к Новому году заказы на заводе давали. Я взял, продукты ушли, а это шипучее – мне ни к чему…
И Цибуля, ловко откупорив бутылку, налил Олейникову стакан до краев.
– А у меня вот… лекарство… только по часам надо принимать… – немного смущаясь, сказал Цибуля, вытаскивая из кармана свой пузырек, – по двенадцать капель… от нервов.
Олейников улыбнулся, они чокнулись и выпили.
Через полчаса они уже сидели обнявшись, напевая любимую военную песню.
– Летчики-пилоты! Бомбы-пулеметы! – басил Олейников. – Вот и улетели в дальний путь…
– Вы когда вернетесь? – вторил ему Цибуля. – Я не знаю, скоро ли? Только возвращайтесь хоть когда-нибудь…[5]
– Дядя Коль! – неожиданно прервал пение Олейников. – А Катя где?
Цибуля замер.
