Отдав куртку барыге, он устремился за Либерманом.
Барыга посмотрел ему вслед и быстро спрятал замшевую куртку под прилавок.
– Эй, Потный! – позвал он сидевшего на корточках сбоку от прилавка мужика с папироской в зубах.
– Чего? – отозвался тот.
Барыга глазами показал на удаляющегося Олейникова. Потный понимающе кивнул, сплюнул папироску, выкатил из-за прилавка велосипед, оседлал его и покатил за Олейниковым.
* * *Преследовавшего его Потного Олейников заметил сразу. Но поскольку он сам следил за Либерманом, отрубить хвост было практически невозможно.
«Потом разберусь», – подумал Олейников, сворачивая за Либерманом во двор пятиэтажки.
Пройдя вдоль спортивной площадки, на которой дети играли в футбол, Либерман подошел к подъезду, у которого на лавочке судачили три старушки.
– День добрый! – поздоровался с ними Либерман.
– Добрый, добрый, Иван Иванович! – хором отозвались старушки.
Либерман зашел в дом.
Олейников вышел из подворотни, неторопливо прошелся мимо подъезда, запомнил его номер и стал наблюдать за окнами.
– Вы к кому, гражданин? – с подозрением окликнули его старушки.
– Здравствуйте, товарищи женщины! – строго сказал Олейников, подходя к ним. – Я из Комсопартина.
– Откудась? – переспросила одна из старушек.
– Из Комитета содействия партийным инициативам, – разъяснил Олейников и махнул у них перед глазами справкой об освобождении: – Вот мандат. У вас в доме китайцы проживают?
– Какие китайцы? – удивились старушки.
– Вы что же, товарищи женщины, – голосом ответственного работника спросил Олейников, – не в курсе последнего выступления товарища Хрущева с критикой руководства компартии Китая? Теперь каждого проживающего в СССР китайца необходимо переучесть.
– Да нет у нас никаких китайцев, – испуганно сказала старушка постарше.
– Дом у нас ведомственный, от секретного завода, – шепотом пояснила другая. – Какие тут китайцы?"
"– А вот товарищ сейчас в подъезд зашел – очень на китайца похож – он в какой квартире проживает? – сурово спросил Олейников.
– В четырнадцатой, – быстро ответила старшая.
– Только он не китаец…
– Либерман он, – сообщила третья старушка.
В этот момент со спортивной площадки донеслись восторженные крики мальчишек:
– Го-о-о-л!
Олейников обернулся и заметил одиноко сидящего рядом с площадкой мальчика лет пятнадцати, который с грустью наблюдал, как радуются его сверстники. Олейников вгляделся в его лицо, и воспоминания острой болью отозвались в его сердце…
* * *Лагерь. Первый допрос Зорина.
