Двойное звучание (ЛП)

Она хотела выкрикнуть: «Да, Трей, целуй меня, лижи, прикасайся, соси и трахай меня, всю меня, всю меня!», но смогла лишь судорожно вздохнуть.

– Я найду все твои эрогенные зоны. Удовлетворю тебя, пока ты не начнешь умолять меня овладеть тобой. И когда я, наконец, это сделаю, я буду входить в тебя жестко. И глубоко.

Рейган практически ощущала его в себе.

– Быстро, – ахнула она. – Жестко и быстро.

– Медленно, – пробормотал он, опуская голову, целуя ее горло. Его губы упускались вниз по ее горлу. Он замер, когда дошел до ключицы.

– Очень медленно. – Он снова потерся об нее, и Рейган расставила ноги шире, позволяя Трею прижаться сильнее. Их одежда не позволяла ему овладеть ею, но она ощущала его, двигающегося рядом с ее чувствительной плотью. – Я хочу, чтобы ты кончила сильно, очень сильно, но только после того, как я проведу часы, наслаждаясь твоим телом.

– Готова поспорить, ты говоришь это каждой девушке, – сказала она.

Легкая щетина на его подбородке царапнула ее сосок, когда он стянул ее майку вниз.

Его язык коснулся возбужденной вершинки, и ее живот свело от желания.

– Ревнуешь? – шепнул он, дразня ее сосок. Он обхватил его губами, кружа по нему языком.

– Немного, – призналась Рейган. – Но сейчас я твоя постоянная девушка, и жду, что ты будешь ублажать только меня.

Трей напрягся. Она ждала, что он начнет отрицать ее слова по поводу постоянной девушки, чтобы это стало поводом скинуть его с себя, а не кончить. Не то, чтобы у нее никогда не было секса на одну ночь, но на утро она всегда жалела о случившемся.

А она не хотела жалеть обо всем, что будет с этим мужчиной. Он вроде как ей нравился. И их скорая интимная близость испортит их отношения. Сначала будет неловкость, затем пара приятных слов, а после он никогда ей не позвонит. Ведь она не дура. Знала, как ведут себя бабники.

– Да, – сказал он, – только ты, Рейган.

Ладно, а вот это ее взбесило. Врать, чтобы затащить ее в постель? Вот тут ты ошибся, приятель.

Она скинула его на пол лимузина и выпрямилась, поправляя майку, пряча очень разрумяненный и возбужденный сосок.

– В чем дело? – спросил Трей, усаживаясь возле ее ног, выглядя взлохмаченным, возбужденным и ошеломленным. Будь он проклят за свой неотразимый вид, и уверенность в себе.

– У меня есть чувства, – начала она. – И я не дура, и не думай, что я поведусь на твое вранье.

– Какое вранье? – А этот мужчина был неплохим актером. Он выглядел недоумевающим, о чем она сейчас говорила.