– Орлов кивнул и, подтянув к себе трубку переговорного устройства, отдал короткую команду: – Бомбовая палуба, десять на десять, сброс.
Десяток вытянутых оперённых снарядов – полная загрузка элеватора – устремились к земле. Бомбы, спроектированные специально для пробивания магических щитов, весили около десяти килограммов и были снаряжены довольно злой смесью взрывчатых веществ фугасного действия."
"Берш – мастер-навигатор эскадры, принявший в этом мире лик кровавого бога Кецалькоатля, – узнал о смерти своих соратников в тот же момент, когда они превратились в пыль.
И то, что они лишились посмертного воплощения, было куда серьёзнее, чем их гибель. Всегда была возможность выдернуть души из-за Кромки, восстановив тело и вернув таким образом погибших. Но не сейчас. Кто-то или что-то, убившее его экипаж, лишило их этой возможности, и вот это было самое неприятное. А ещё он самым примитивным образом не успевал закончить сложную фигуру вызова, хотя его воины трудились уже пятые сутки подряд, копая канавы линий будущей фигуры вызова.
Плохие предчувствия заставили его резко уменьшить размеры будущей гетакомбы и сократить уровень вызова на две ступени. Пять тысяч тел его воинов уже выложили своими телами дно канав, образуя внешний круг, но внутренний всё ещё не был закончен. Да, армия, которая собиралась его штурмовать, была плохо вооружена и ещё хуже подготовлена, но их было так много, что его могли просто завалить телами. На небо он не смотрел, и лишь когда поверхность защитного купола начала сотрясаться от мощных взрывов, поднял голову.
Где-то в вышине висел примитивный, но от того не менее смертоносный летательный аппарат, просаживающий защитный купол каждым попаданием.
– Ав ишин!
Новая порция снарядов устремилась вниз, и купол просел ещё наполовину. Берш влил в защиту энергию из резерва, но заряженных концентраторов было совсем немного. Он рассчитывал пополнить их за счёт магического обряда и взял с собой лишь пару штук. Остальные были пусты и ждали потока в узловых точках пентаграммы.
Кроме того, воины, работавшие уже пятый день без сна и отдыха, требовали постоянной подпитки.
– Третий пост, десять на сто, – подал команду командир корабля, и десять стокилограммовых бомб, укреплённых на внешних пилонах, сорвались в свой первый и последний полёт.
Тяжёлые бомбы врубались в купол на предельную глубину и отдавали всю энергию взрыва на разрушение оболочки, и уже четвёртая взорвалась, прогнув защиту на десяток метров.
