Но известный мастер не собирался давать жертве ни малейшего шанса, стреляя исключительно в сердце, где по представлениям европейцев находилась бессмертная душа, и только после того, как специально нанятые люди разрядят в цель не менее пяти картечных ружей крупного калибра, истощая защитный амулет.
За один выстрел Курт Нагель должен был получить сто тысяч швейцарских франков золотом, что для него было залогом безбедной и комфортабельной старости, а для заказчика – королевской фамилии Хоэнцоллернов – совершеннейшей мелочью.
Занимаясь изготовлением и продажей амулетов, а также банковскими услугами по всей Европе, они могли заплатить и вдесятеро больше, но ограничились наймом десятка галичанских бандитов, пяти стрелков из Полонии и швейцарцем, который должен был исключить любую случайность. Пневматическое оружие здесь было не обязательным условием, но если галичан и полонцев было не жалко, то мастер-снайпер, уже исполнивший для Германской империи десяток заказов, был очень ценным специалистом.
"
"Когда цель – молодой генерал, успевший принести массу неприятностей всей Европе, появился в конце улицы, большая грузовая телега с высокими бортами чуть продвинулась вперёд и встала, словно собираясь разгружаться, а мастеровые, ремонтировавшие дорогу, задвигались чуть быстрее, словно торопясь замостить улицу до проезда высокого сановника.
Но стоило Горыне оказаться в треугольнике между трактиром, телегой и разобранным куском мостовой, как всё резко ускорилось.
Бластер беззвучно, словно призрак, метнулся в толпу рабочих, а борт фургона, стоявшего в десяти метрах, упал, открывая пятерых воинов, изготовившихся к стрельбе.
Всё, что Горыня успел сделать – громко произнести «мать!», и залп картечи буквально вынес его из седла.
«Обжору» почти разорвало в клочья, но инопланетный артефакт на Горыне отработал на все вложенные в него силы, пропустив лишь пару картечин, испятнавших левую ногу кровоточащими ранами.
Несмотря на боль, Горыня скачками понёсся к фургону, где стрелки уже лихорадочно перезаряжали свои ружья, но двадцатизарядный пистолет безжалостно решил этот спор.
К этому моменту галичане, успевшие лишь сменить инструменты на оружие, тоже находились в печали, а точнее в виде кусков разорванного мяса со вкраплениями остро заточенных и стреляющих железок.
