– Ну-с, голубчик, что это тут у вас? – Командиры несколько раз обошли пушку и внимательно осмотрели станок и лоток для подачи снарядов, потом Багратион обернулся к Горыне, с каким-то странным выражением лица вытер вспотевший от жары лоб большим платком. А затем, усевшись с Тотлебеном в походные кресла, поставленные расторопными адъютантами, они взяли в руки большие морские бинокли. – Начинайте, Горыня Григорьевич.
– Слушаюсь, ваша светлость. – Горыня повысил голос до командного: – Первое орудие, пристрелочным, одиночным, по мишени, Угол двадцать, поправка ноль.
– Горыня, стоя у стереотрубы, навёлся на мишень и чуть крутанул резкость. – Огонь!
Гулко ахнуло орудие, выплеснув факел огня вперёд и в стороны, а через пару секунд у основания холма, метрах в тридцати от центра мишени, встал столб дыма.
– Первое орудие, пристрелочный, по мишени, угол двадцать три, поправка минус один.
Теперь дымный столб встал метрах в пяти от мишени, что было практическим накрытием.
– Первое орудие, огонь на полную загрузку элеватора, по мишени. Углы прежние. Огонь.
С задержкой в одну секунду пять снарядов разворотили в склоне холма огромную яму. Артиллерист-наблюдатель, стоявший с краю, вскинул флажок.
– Цель поражена, ваше превосходительство!
– А уж я-то как поражён. – Тотлебен встал с кресла и ещё раз обошёл орудие кругом. – Вы хоть понимаете, голубчик, что вы сотворили? Это же просто ужас для вражеских батарей! Какова дальность огня?
– Прицельная четыре версты, ваше сиятельство, а на полную дальность можно и на шесть забросить.
Дальше не пробовали. Полигон не позволял.
– М-да. – Тотлебен задумчиво посмотрел на развороченный холм и перевёл взгляд на второе орудие. – А это что за зверь?
– Это? – Горыня усмехнулся. – Это моё любимое творение. – Он подошёл ближе к тридцатимиллиметровой пушке с длинным тонким стволом, который заканчивался мощным дульным тормозом, и провёл кончиками пальцев по затворной коробке.
– Собственный дальномер, бункер на двадцать выстрелов, и исключительная точность боя.
– Продемонстрируете?
– Разумеется, ваше сиятельство.
Горыня сначала хотел сесть на место стрелка сам, но встретившись глазами с молодым лейтенантом, закончившим артиллерийские курсы, с улыбкой кивнул.
– Господин лейтенант, а нарисуйте мне поверх этой ямы крестик.
