– Как природу понимают и любят, как в мире со всем миром живут.
– А бают, что духов заговаривают? – спросил молодой волхв.
– И это тоже есть. Так и мы с духами предков разговариваем. Али нет? Так что нельзя жизни лишать тех, кто не взял в руки оружия. Не людям решать их судьбу. А что вперёд лезу, так кому же ещё? Егерей пускать? Вон они левое крыло чистили да троих потеряли. А штурмовали бы парадный вход, там бы все и остались.
Тем временем из коридора донёсся шум всё разгорающегося скандала.
– Авдей Никитич, а что там за шум такой? – спросил Горыня.
Старший волхв одним взглядом отправил молодого коллегу на разведку и, когда Шуня вернулся, чётко доложил:
– Капитан Тормасов требует от командира воздухолёта срочно отправляться в Москву, дабы передать княжича медикам, а Николай Михеич говорит, что без приказа от вас, княжич, и на метр не сдвинется с места. – Молодой волхв усмехнулся. – Ну, а Тормасовы же такие… словно порох. Вот и орёт как резаный.
– Пригласи его сюда.
– Слушаюсь.
– Волхв совершенно по-армейски кивнул, и через несколько секунд капитан вошёл в каюту.
– Господин капитан. – Горыня говорил негромко, поскольку не хотел тревожить только что заклеенную рану, но чётко. – Нарушая устав и неписаные правила, вы изволили командовать старшим по званию – капитаном первого ранга, находясь на его корабле. Но словно этого вам мало, вы ещё повышаете на него голос. Сим примите моё неудовольствие вашими действиями и приказ следовать своим ходом в ставку командующего Барклая де Толли, где доложитесь о происшествии.
– Но…"
"– Что из моих слов вам было непонятно? – Горыня тяжело посмотрел на капитана, и того буквально вымело прочь из лазарета.
– Капитана пригласите, пожалуйста. – Горыня перевёл взгляд на волхва, и явно ожидавший за дверями капитан первого ранга Кольцов вошёл и встал так, чтобы княжич мог его видеть.
– Николай Михеевич, давайте далее по адресам. Только боюсь, что значительную часть руководства нашей ватагой вам придётся взять на себя.
– Слушаюсь, господин адмирал. – Кольцов молодцевато козырнул и убыл, а закончивший обрабатывать рану Авдей Никитович с интересом посмотрел на Горыню.
– А почему адмирал?
– Это шутка такая государя. – Горыня усмехнулся и осторожно сел на узкой хирургической койке. – Когда я собирался в войска на Тавриде, он своим приказом присвоил мне звание полевого адмирала воздушного флота. Ну, чтобы летуны прониклись. Дать звание – дали, а отменить – забыли.
