Да и при всем желании тебя бы я не нашла!
– То есть ты мне хочешь сказать, – не слышит меня Кирилл, – что у меня трое готовых детей, и я ни сном, ни духом про них?
– Кирилл, ничего я не хочу говорить, уходи. Видеть тебя не хочу! Убирайся отсюда и больше никогда не возникай на моем пути!!!
Выкрикнув все это, отворачиваюсь к стене. Кирилл потрясенно разворачивается. Чеканя шаг выходит из палаты. Хлопает дверью. Звук от хлопка, что выстрел в мое сердце. Не поверил? Не захотел понять? Побоялся принять?
Да какая теперь разница? Он наглядно продемонстрировал свое отношение к детям и к моей новой беременности.
"
"И что мы имеем теперь? Моя работа летит к чертям, потому что Броневой и Алисия под стражей. Моя жизнь летит к чертям, потому что меня только что бросил Зарецкий. У меня ипотека, кредиты, безработный брат, двое маленьких детей и я беременна третьим. Потрясающе. Нет.
* * *Спустя некоторое время, когда первая буря эмоций немного поутихла, я начинаю мыслить более логично. Доказать отцовство Кирилла моим детям, причем всем троим, не составит никакого труда.
Пусть платит алименты. Не хочет видеть детей – не надо. Без него справлялись раньше. Справимся и сейчас. А вот в плане денег, мне больше неоткуда их взять, кроме как стребовать с незадачливого папаши.
Мне даже поспокойнее становится от этих мыслей.
А после приходит еще одно осознание-предположение. На Кирилла свалилось слишком много информации, вот он и дал деру, чтобы это все переварить. Действительно, жил мужчина, воспитывал племянницу, как родную дочь, а тут на него сразу свалились двое готовых детей и третий в перспективе.
Разве психика это выдержит? Тем более мужская? У них там все в этом плане иначе работает. Говорят, что мужчине требуется больше времени, чтобы понять и принять подобную ситуацию. В таком случае мне остается только ждать.
Время уже целая куча. Давно перевалило за полночь. Лежу, не могу уснуть. Наверно, надо бы подойти к постовой медсестре и попросить успокоительное, но сил вставать пока нет.
Звонок телефона. Я вздрагиваю. Хорошо, что в палате я одна и не разбудила никого мелодией вызова. Зарецкий. Ну надо же! Опомнился? Но почему так поздно?
– Чего тебе?
– Маша… Маша… – дышит в трубку так, будто стометровку бежал. На фоне музыка, клубные биты, настолько громкие, что моему уху некомфортно. – Я в клубе, Маша!
– Рада за тебя.
– Мне плохо, Маш! Мне так плохо!
– Ты пьяный что ли? – доходит до меня наконец.
– Да, я пьяный.
