Так что вперед, и с песней!
У зеркала быстро провожу по волосам расческой – растрепались от шапки и ветра, тянусь за флакончиком духов. Тех самых, которые всегда припасены для особых случаев. Не думаю, что Зарецкий станет меня нюхать, но спорить с тем, что сейчас именно такой случай, я не могу.
Захожу в лифт. Меня всю трясет и колбасит. В данный момент я думаю не столько об увольнении, сколько о том, как себя сейчас чувствует избитый Кирилл.
В большом во весь рост зеркале в лифте отражается мое испуганное бледное лицо.
Блин, надо было хоть губы покрасить, а то за время прогулки вся помада «съелась». С другой стороны, я не на свидание иду, а на извинения. А это, разные вещи, поэтому, какая к черту разница, как я сейчас выгляжу.
Оказываюсь на его этаже. Еще раз отмечаю разительную перемену в интерьере подъезда своего этажа, и этажа босса. Словно лифт вознес меня не на последний этаж моего же дома, а чудесным образом перекинул в какой-нибудь холл пафосного отеля Лас-Вегаса.
Его роскошная дверь. Глубоко вздыхаю.
Остро борюсь с непреодолимым желанием трусливо сбежать. Но все же беру себя в руки. Нажимаю на кнопку звонка. Несколько длинных гудков.
Я уже с облегчением хочу повернуть в сторону лифта и задать стрекоча, но дверь в последний момент открывается.
Сердце уходит в пятки.
У двери стоит Зарецкий. Босой. Практически голый. На нем лишь полотенце, туго обернувшее его узкие бедра. Накаченные мышцы пресса рельефно выступают под бронзовой кожей. На раскаченную мужскую грудь я уже смотреть не могу.
Поэтому, сразу перехожу к глазам.
Зарецкий с удивлением глядит на меня. Я сглатываю.
– Я… войду? – неуверенно лепечу я.
Кирилл лишь кивает головой в знак согласия, и сторонится, пуская меня в свою обитель.
Глава 21
Стоим. Пауза затягивается.
Кирилл не собирается одеваться. Ему абсолютно комфортно стоять передо мной в одной лишь набедренной повязке."
"Я же уже вся вспотела от подобных выкрутасов босса.
– Что вы хотели? – наконец, интересуется Кирилл Демидович, сложив могучие руки на груди.
Ну хоть так прикрылся, бесстыдник.
– Может, вы оденетесь для начала? – прижимаю я руки к пылающим щекам.
– Не считаю нужным! – хмыкает Зарецкий. – Чего надо?
Лицо его нахмуренное, волевой подбородок выступает вперед.
– Я… ваша жена ничего не скажет, если увидит вас в таком виде передо мной?
– Моей жены сейчас нет дома. И у себя я вправе ходить, как мне заблагорассудится, хоть голым.
Вот чего он такой разозленный? Обиделся на поведение Матюши, скорее всего.
