Целую сладкие мордочки, иду обуваться.
Надеваю пальто. Сапоги с удобным каблуком. Вроде носиться по этажам как раньше мне не предстоит, ну а там, кто знает.
Пару пшиков любимого парфюма, шарф, сумка, и я выхожу на лестничную клетку. Иду к лифту. Лифт долго спускается с последнего этажа. Блин. Там живет только один человек. Вернее, его семейство. Надеюсь, что сейчас это просто повар или домработница спускаются по своим делам. Потому что ни с Сабиночкой, ни с г-ном Зарецким сталкиваться не охота.
Может, пешком спуститься, пока не поздно? Но, как оказывается, поздно.
Двери лифта разъезжаются в стороны являя мне… Кирилла Демидовича во всей своей красе.
Стою в замешательстве секунду. Но потом, чувство времени дает мне пинок, и я все же вхожу в тесное помещение.
Двери мгновенно смыкаются, оставляя нас Зарецким вдвоем на крохотном пространстве.
Он не спеша оглядывает меня с головы до ног. Без ножа своим горячим взглядом режет. Отмечает все. И новый костюм, и прическу, и нюдовую помаду.
Молчит. И я молчу.
Желать ему здоровья у меня не никакого желания.
– Нашли новую работу? – все же спрашивает босс, перед тем как лифт останавливается на первом этаже.
– Не ваше дело. – холодно улыбаюсь ему уголком рта.
Выхожу. Сама себе открываю дверь. Дверь тяжелая, железная, поддается не сразу. Мою руку накрывает горячая ладонь Зарецкого. Он помогает мне с дверью, и я незамедлительно одергиваю свою ладонь.
Он что, рехнулся? Это что сейчас было? Дать бы ему по холеной морде за такое!
– Где работаете? Вас подвезти? – Зарецкий поднимает голову на свинцовое небо, из которого вот-вот хлынет дождь.
– Подвозите Валерия! – зло подкалываю я босса, и гордо ухожу от него, стуча каблуками по асфальту. Ему это нужнее!
– А ну стой! – кричит мне в след Зарецкий, но я лишь ускоряю шаг.
Тяжелые мужские шаги стремительно настигают меня. Наконец, Зарецкий обгоняет меня, и преграждает собой путь.
– Ты в обиде на меня, я знаю.
– Мы с вами на брудершафт не пили! – отрезаю я, – Не смейте мне тыкать!
– Мы с тобой не только не брудершафт, мы одну постель, помнится, разделили! – рычит Зарецкий.
– Правда? Это когда такое было? – дурачусь я, но по красной физиономии Зарецкого, вижу, что он принимает мои слова за чистую монету.
– Уже забыла? Короткая же у тебя память!
– Да если каждый мимолетный эпизод запоминать, никакой памяти не хватит. – фыркаю я. – Уйдите с дороги! Имейте собственное достоинство!
Глава 24
На новом месте меня принимают просто на «ура!».
