Мы не придали этому значения. А потом я взялся ее успокоить, и понял, что у нее жар. А нянька выходная сегодня.
– Боже, вызывайте скорей скорую!!! – возмущаюсь я. – Сколько лет девочке? Она моложе моих деток. В таком возрасте с температурой не шутят!
– Эля боится врачей… после… впрочем, не важно. Она панически боится докторов. Поэтому, я пришел за вами. У вас тоже дети. Вы наверняка должны знать, как действовать в этой ситуации.
* * *– Градусник у вас есть? – спрашиваю, на ходу натягивая кофту.
– Да, должен быть.
– на лице Зарецкого явное облегчение от того, что я решила ему помочь.
– А жаропонижающее?
– Не знаю.
Беру сиропчик своих детей. Ничего плохого в нем нет. Он без отдушек и прочих вредных примесей. Если температура будет зашкаливать, дам.
– Идемте быстрей! – я обуваю кроссовки, бегу к лифту.
Зарецкий еле поспевает за мной.
Мы быстро возносимся на последний этаж.
Дверь приоткрыта. Я качаю головой: ну и безалаберный же папаша! А если воры войдут? Хотя какие тут воры? Повсюду камеры, а его этаж последний.
– Где она?
– Вот, сюда, проходите.
Детская у дочери Зарецкого обустроена по последнему слову. Модная девчачья мебель, кроватка принцессы, море игрушек, пушистый розовый ковер на полу…
Девочка мирно спит на своей кроватке. Осторожно сажусь. Разогреваю руки, чтобы не хвататься за ребенка ледяными пальцами. Щупаю лобик. Ну, может чуть теплее, чем надо.
– Принесите градусник.
Зарецкий выходит из комнаты. Всматриваюсь в спящую красавицу. Она очень похожа на отца.
Без экспертизы видно, что она взяла многое от Кирилла. Все сомнения отпадают. Какие бы у них сейчас не были странные отношения с Сабиной, а одно то, что она бросила больного ребенка и отправилась на массаж на ночь глядя, говорит о многом. Так вот, какие бы отношения у них не были, Сабина родила ему дочь. И от этого никуда не деться.
Зарецкий возвращается с термометром.
Аккуратно, чтобы не разбудить ребенка, я вкладываю его ей в подмышку. Слегка зажимаю ручкой. Ждем минуту. Вытаскиваю.
Тридцать семь и два. Улыбаюсь Зарецкому.
– Температура не критичная. Ничего ей не давайте. Проснется, напоите чаем, и завтра вызывайте педиатра. Просто предупредите, чтобы доктор с собой халат не брал, раз Эля боится врачей.
Поднимаюсь и тихо выхожу из комнаты. Зарецкий прикрывает дверь детской. Смотрит мне в глаза, гипнотизирует:
– Спасибо, Мария.
– Не могу сказать «обращайтесь», – вредничаю я, – но ребенку по мере возможности, помогу. Хорошего вечера.
