В какой-то момент, Кирилл под предлогом того, что яко бы загораживает меня от порывов… в общем, я оказываюсь в его объятиях.
Боже, какой же он высокий… я едва ли достигаю середины его груди. А какой сильный… сожми он меня чуть покрепче и косточки затрещат… но его объятия нежные и надежные. А еще от него исходит жар. И твердость намерений. Очень твердая, и ощутимая… Краснею. Точно, я не мать двоих детей, а девственная дурочка.
А он просто приподнимает меня за подбородок двумя пальцами, и целует… властно, страстно. Я не могу сопротивляться.
А он, поняв, что брыкаться я не собираюсь, становится нежным. Поцелуй сладкий, медовый, тягучий. Ничего общего он не имеет с тем, насильственным, захватническим, в подворотне с букетом роз наперевес."
"Невольно двигаюсь к нему навстречу в ответ. Целую. Очень робко и осторожно. Сама не знаю, что со мной творится. Где мой стыд?? А совесть где, ау!!! Про мозг и отъехавшую кукуху вообще молчу.
Но Зарецкому и таких моих робких, едва заметных ответов хватает с головой. Ведет себя так, словно ему сносит крышу.
Подхватывает меня. За мягкое место держит. Сминает. Не больно, но властно. Собственнически. Аж дух захватывает от наших совместных заигрываний.
Рычит что-то на своем, зверином, ищет куда бы прислонить, чтобы прижаться еще сильнее.
Блямканьем его смартфона сообщает о том, что такси ожидает нас на парковке. Зарецкий смотрит мне в глаза, и взгляд его совершенно дикий, бешеный, ошалевший от желания. Но его телефон уже привел меня в чувство.
– Поехали. – тяжело дышу я.
– Поехали быстрей, пока глупостей не наделали!
* * *В машине он садится близко. Ближе допустимого. Обнимает, тискает, захватывает все больше и больше пространства моего бесстыжего, выжившего из ума тела. Я отодвигаюсь, но вскоре, в условиях ограничений машины, я просто упираюсь в дверь, а Зарецкий только и ждет этого, чтобы сжать еще сильней.
– Ты – безумно красивая, Маша! – жарко шепчет мне на ухо, щекоча дыханием.
А я не могу растаять до конца, несмотря на все его ухищрения. Потому что знаю – он женатый, он – чужой мужчина.
Я не должна позволять ему так себя вести со мной. Но как же чертовски сладко и запретно его поведение… Как же до боли, до умопомрачения хочется ощутить себя желанной им, хотя бы в такси. Потому что знаю, что тут безопасно, и до безумства у нас не дойдет. Потом-то я смогу его отшить, но не сейчас… ведь здесь и сейчас островок моего личного маленького запретного рая.
Снова целуемся с ним, как обезумевшие. Бедный таксист.
