Двойной удар по невинности

Это даже звучало смешно: “романтик-Ариец”. Услышав такое, мой друг Томас ржал бы не останавливаясь минут пять, если не дольше. Но вопреки всему, я продолжал лежать рядом с Леной, рассматривать ее умиротворенное лицо в лучах случайно попавшего в комнату солнца, и боялся даже дышать, чтобы, не дай бог, не разбудить.

Мне, мать его, МНЕ хотелось остановить мгновение, чтобы сейчас стрелки суперточных швейцарских часов на моем запястье замерли и никуда не спешили. Казалось, что подобное волшебство больше никогда не повторится, и нужно лежать очень тихо, чтобы не спугнуть.

И я лежал. Долго. Почти полчаса. Не шевелясь, ловя ее дыхание, слушая стук сердца, под своей ладонью, что до сих пор лежала на обнаженной груди.

Шайсе! Как же я никуда не хочу! Самое лучшее, что сейчас можно сделать, – это разбудить ее поцелуями. Сначала в плечо, потом выше, перейти на шейку, втянуть губами мочку уха…

Но сука-ответственность! Стерва, на которой я был практически женат всю свою сознательную жизнь! Ее мне прививали с рождения, и если у Дитриха иногда к ней проявлялся выборочный иммунитет, то я, в отличии от братца, не умел забивать на серьезные вещи!

И шайсе! Сейчас я завидовал этому его идиотскому качеству!

Мне пришлось аккуратно выбраться из теплой постели, одеться и покинуть квартиру, где все еще спала желанная женщина.

Я пообещал себе, что вернусь до того, как она встанет. Приготовлю самый вкусный завтрак, заварю ее любимый кофе.

Наверное, даже стоит купить ей цветы…

При этой мысли я замер, вцепившись в руль, стоя на светофоре.

Потому что я не знал, какие цветы она любит.

Лучший детектив, который не знает предпочтения своей… А кто она мне? Русская ведьма, околдовавшая разум? Навязанная спором невеста? Поганка? Будущая жена?

Все это было как-то неправильно. Да, я на нее запал, причем запал еще до того момента, как нас столкнули родственники. Но от этого осадок едва ли становился меньше.

Фрау Лихтенштайн, наверное, порадуется, что мы с ее внучкой нашли общий язык, отец с матерью будут довольны мной, а на Дитриха в очередной раз посмотрят с осуждением, особенно если он опять спутается с Кристиной.

Впрочем, нужно поговорить с родителями. Быть может их предубеждения насчет бывшей невесты Дитриха уже исчезли, и в этот раз они смогут закрыть глаза на ее обычное происхождение.

Вот только от всех этих мыслей ощущать себя неправильно продолжал почему-то я. Лена права, нельзя так сталкивать людей, словно мы два щенка на случке.