Я жаворонок, встаю рано, и за все время, пока парни у нас работают, они ни разу не видели меня заспанной или неодетой. Потому и называют уважительно хозяйкой, хотя сами старше лет на десять как минимум. И это с моих семнадцати лет, как я школу закончила, до этого была молодой хозяйкой.
Менелай хлопает глазами, Яннис толкает товарища в бок.
— Говорил тебе, дома она. А ты заладил «пропала, пропала…»
— С чего ты взял, что я пропала? — спрашиваю с удивлением, продолжая держать жгут, и чуть не падаю с крыльца, когда вижу полицейскую машину, въезжающую во двор.
— Тебя тут полиция искала, — голос Янниса тонет в моем отчаянном крике.
— Скажите им, что я сейчас переоденусь и выйду!
Несусь в свою комнату, сердце готовы выпрыгнуть из груди.
— Марк, быстро вставай и спускайся в гараж, — подбегаю к парню, и он хватает меня за руки.
— Успокойся, Каро, скажи кто? Снова они?
— Нет, не они, — бросаюсь в него папиной футболкой, достаю из шкафа сарафан и начинаю переодеваться в режиме «морской пехотинец». — Полиция.
Да, на глазах у Громова, а что, у меня есть время скакать по комнатам? Ну и что, что он шумно сглатывает и начинает чаще дышать. И в голосе появляется хрипотца. Она у него и до этого была.
Хватаюсь за щетку для волос и яростно расчесываю сбившиеся пряди. Это все Громов. Это об него я елозила головой, спала бы спокойно на подушке, они бы так не сбились.
Непослушные волосы не хотят поддаваться, и я сильнее дергаю щеткой. Сейчас повыдираю все к чертовой бабушке.
— Чшш… — широкая ладонь ложится на мою руку и отбирает расческу, — не дергайся, малыш.
Я тебе помогу. Такие красивые волосы…"
"Он начинает аккуратно разбирать пряди и прочесывать их, а я смотрю в зеркало и вижу за своей спиной широкоплечего парня в одних боксерах. То что вижу, ладно, а вот то, что задом я его хорошо чувствую, заставляет сердце прыгать по всей грудной клетке как теннисный мячик.
Внезапно Марк приближается и зарывается носом в мои волосы, а мне остается только замереть и не двигаться.
Его дыхание обжигает затылок, движения становятся скованнее, его тело напряжено, и я на этом фоне кажусь сигнальной лампочкой, которая загорится, лишь только замкнется электрическая цепь.
К счастью, Громов понимает, что не время и не место.
— Я могу не прятаться, — голос Марка звучит сухо, и мне хочется сглотнуть и облизать губы, потому что они у меня тоже сухие. И во рту сухо. — Это полиция, они скорее всего будут спрашивать, когда мы заправлялись. Расскажешь все как есть.
