Потом, когда она повернулась, чтобы идти на место, он вдруг мотнул головой и плюнул. Плевок попал ей на юбку, она показала суду и заявила, что принципиально не будет вытирать: пусть останется еще одно лишнее доказательство.
— Занесите в протокол, — приказал председатель.
— Люди, — Иона поднял над собой кулаки, — мне больно, что серед нас, евреев, есть такие Чибирячки, как эта морда Варгафтик!
— Чеперуха, — закричала Клава Ивановна, — перестань свои юдофобские хулиганские выходки, а то за тобой придут откуда надо, и в два счета получишь ордер!
— Доктор Ланда, — обвиняемый вытер кулаками глаза, — хоть вы заступитесь за меня, вы же образованный, вы же интеллигентный человек.
Люди засмеялись, потому что смешно было слушать, как тачечник Иона Чеперуха, у которого папа тоже был тачечник, выдает справки на интеллигентность.
— Слово имеет Лапидис, Иван Анемподистович, — объявил Дегтярь.
— Свидетель напомнит присутствующим, как в знаменательный день 12 декабря, когда советские люди впервые в истории выбирали свой Верховный Совет, Чеперуха по-хулигански разбил у него окно.
Лапидис побледнел, было впечатление, что человеку нехорошо, Аня Котляр подала ему стакан воды, он отказался, но она поднесла совсем близко к его губам и прошептала: «Я вас прошу, выпейте».
Лапидис сделал глоток, Иосиф Котляр громко сказал ему спасибо, люди улыбнулись, а сама Аня покраснела и опустила голову.
— Лапидис, — весело обратился Дегтярь, — когда мужчина получает такую поддержку, он находит силы активничать целые сутки, как в турецком меджлисе!
— Овсеич, — ответил, наконец, Лапидис, — здесь не меджлис, и мы не турки. Мы советские люди, у нас есть Конституция, Основной Закон СССР.
Так давайте уважать свою Конституцию. Никто не дал нам права превращать товарищеский суд в дворовый самосуд. А разбил мое стекло Чеперуха или не разбил — это наше личное с ним дело, и мы обойдемся без посредников.
— Самосуд! — воскликнул Иона Овсеич. — Какое слово ты выбрал: самосуд! Нет, гражданин Лапидис, твое стекло — это твое личное дело, но как ведет себя Чеперуха — это наше общее дело.
