Днем, хотя Иона Овсеич категорически запретил всякую панику и шумиху, Клава Ивановна позвонила на фабрику и попросила к телефону Лялю Орлову: приехала тетя из Херсона. Тетя или дядя, ответили в трубку, это все равно: Орлова не вышла на смену.
В одиннадцать вечера тетя Настя взяла ворота за замок. Жильцы, которые приходили позже — из театра, кино или просто с гулянья, — возмущались, потому что раньше двенадцати закрывать не положено, и обещали жаловаться лично товарищу Дегтярю. Сначала тетя Настя спорила и доказывала каждому, нехай занимается своим делом и не сует нос, куда не надо, а потом, сама, наперед, предлагала жаловаться Дегтярю, и людям оставалось только молчать.
Ефим Граник пришел около двенадцати и среди ночи затеял с Настей дурацкие объяснения через ворота. В руках он держал большую, с полведра, банку, тетя Настя сразу догадалась, что это краска, а Ефим, хотя никто его не спрашивал, стал оправдываться, что несет домой немножко очищенного бензина, и тут же перевел разговор на ворота: надо повесить замок с цепью, чтобы можно было достать снаружи, и каждой семье выдать ключ.
Тетя Настя ответила Ефиму, что он сильно хитрый: дай каждому ключ, а как что-нибудь случится, будут кивать один на другого. И то сказать, порядочному человеку нема чего шататься, а кому мало дня, за таким надо и ночью присматривать.
В ответ на эти слова Ефим вдруг разошелся и закричал, нечего бросать свои гнусные намеки, Граник до мозга костей советский человек и будет жаловаться в горсовет, обком партии и выше.
Тетя Настя сказала, пусть жалуется, куда угодно, а если он такой нахальный, нехай остается на улице до утра и завтра товарищ Дегтярь будет знать весь разговор.
— Дворничка, — совсем потерял контроль над собой Ефим, — открой ворота или я утоплю тебя в этой банке, и ты сделаешься вся золотая, как статуя!
От бензина, ехидно засмеялась тетя Настя, она не сделается золотая, как статуя, а посмотрим, какой сделается завтра Граник за свою банку перед товарищем Дегтярем!
— Ладно, — взял, наконец, себя в руки Ефим, — прекратим дебаты и поставим вопрос где надо, кто дал дворнику право оскорблять даром старейших жильцов дома.
— Неси быстрей свой бензин, — крикнула вдогонку тетя Настя, — а то выдохнется!
В парадном Ефим на секунду задержался и шепотом, чтобы не разбудить людей, ответил:
— Стерва! Потанцуешь у меня фокстрот на коленях! Позже всех пришел доктор Ланда, положил тете Насте в карман сорок копеек и объяснил, что сегодня было трудное дежурство.
