Иона снял картуз, помахал в воздухе, но Орлова не успела заметить: она уже сидела на диванчике, смеялась и ударяла соседа по рукам.
Машина дернула с места, как хороший рысак, в один миг скрылась За углом, Иона и Степа сделали вслед воздушный поцелуй, а Ефим громко, на всю улицу, запел песню, которую слышал от одного гимназиста еще в старое время:
Когда б король мне предложил Париж, свою столицу,Чтоб я покинул и забылКрасавицу-девицу,Я отвечал бы королю: «Возьми Париж скорее —Красотку больше я люблю,Красотка мне милее!»На другой день Иона Овсеич имел разговор со всеми тремя мушкетерами и просил описать, как выглядели мужчины, которые вышли с Орловой, а также любой ценой вспомнить номер машины и особые приметы.
Как нарочно, все были так зачарованы машиной, что не пришло в голову посмотреть номер и запомнить.
От тети Насти Иона Овсеич узнал еще меньше: она не могла даже сказать, какой марки машина, и была уверена, что заграничная, так сильно блестела и такая красивая.
Клава Ивановна буквально кипела: где должны работать люди, которые имеют в своем распоряжении ЗИС-101, чтобы ездить по ночам на блядки! А эта бикса опять берется за старое и получается, как говорит народ: сколько волка ни корми — все равно в лес глядит.
— Малая, — сказал товарищ Дегтярь, — успокойся: возмущаться — это легче всего.
— Легче всего? — еще больше взвинтилась Малая. — А я сию минуту пойду в НКВД и сама приеду с черным вороном, чтобы раз и навсегда выкорчевать эту хуну из нашего двора!"
"— Малая, — топнул ногой товарищ Дегтярь, — никуда ты не пойдешь: сами допустили до такого бардака — сами будем расхлебывать!
Накануне выходного за Лялей опять приехал ЗИС, Зюнчик и Колька побежали звать мадам Малую, но, как назло, в этот вечер черт ее дернул пойти в кино на Чарли Чаплина, которого она уже сто раз видела.
Клава Ивановна готова была рвать на себе волосы: было прямо такое ощущение, как будто кто-то нарочно подстроил. На следующее утро, хотя товарищ Дегтярь категорически запретил, она с шумом влетела к Ляле в квартиру, стукнула кулаком по столу и предупредила в последний раз, чтобы Орлова закрыла свой бардак, иначе будет такое, что вся Одесса ахнет.
Ляля в ответ посмотрела своими глупыми глазами и прикинулась полной дурочкой. Больше того, она сама попросила мадам Малую сделать так, чтобы вся Одесса ахнула: это может быть очень интересно.
— Малая, — рассердился Иона Овсеич, — своими партизанскими вылазками ты мне путаешь все карты.
