Отвести мальчика сразу в детдом нельзя было, требовалось еще два-три дня, чтобы оформить в Сталинском райисполкоме необходимые документы. За это время Зюнчик подговорил Адю бежать вдвоем на Кавказ, и мальчиков задержали на узловой станции Знаменка. У Оли Чеперухи сделалась истерика, она ругала последними словами Лапидисов, малохольную Зою и этого вонючего троцкиста, этого предателя, которые бросили на произвол судьбы родного сына, и требовала, пусть Адю немедленно отведут в детдом, в трудколонию, куда угодно, а то он собьет с дороги и перепортит всех детей.
Иона Овсеич, когда мальчиков вернули в Одессу, предупредил их со всей строгостью, что за свои действия будут нести полную ответственность перед законом: хватит, уже достаточно взрослые.
Зюнчик получил от батьки, что полагается, все тело было в синяках, а на другой день Чеперуха-папа, Чеперуха-сын и Адя Лапидис, втроем, пошли в кино Котовского на картину «Истребители». Марк Бернес, который играл летчика, сам садился за пианино и пел: «Любимый город может спать спокойно, и видеть сны, и зеленеть среди весны».
В понедельник Аде уже не надо было идти в девяносто вторую школу, где он учился с первого класса: рано утром Клава Ивановна с Аней отвезли его в детдом и сдали с рук на руки. Завпед, пока оформляли прием, рассказывал, какой у них здоровый коллектив, самодеятельность держит первое место в районе, среди бывших воспитанников есть инженеры, врачи и один авиаконструктор.
— Адя, — обрадовалась Клава Ивановна, — учи хорошо математику, кроме музыканта, ты можешь стать еще конструктором.
Завпед посмотрел Адины пальцы и сказал: длинные, как у Паганини. В детдоме Адя имеет полную возможность продолжать занятия по музыке — в красном уголке есть рояль и духовые инструменты. Регулярно, два раза в месяц, приезжает кинопередвижка или организуется коллективное посещение кино, скучать здесь не дают. Сегодня он получит новый костюм, синий или серый, какой больше подойдет, отдельную койку и подружится с ребятами так, что водой не разольешь.
Клава Ивановна поцеловала Адю в обе щеки, категорически запретила тосковать или уходить в себя и дала слово, что будет навещать каждое воскресенье. Аня пожала Аде руку, как взрослому, и со своей стороны обещала привозить интересные книжки и ноты.
Вечером товарищ Дегтярь сказал:
— Малая, запомни мои слова: ему так понравится, что он не захочет обратно домой.
Иона Овсеич чуть-чуть не угадал: три дня прошли спокойно, а на четвертый из детдома пришли за Адей.
