Клава Ивановна велела, чтобы на открытие занесли рояль Лапидиса, Адя будет играть. Лапидис не возражал, но с роялем получилась целая морока: сначала он застрял в дверях квартиры, а потом, когда его спустили вниз, оказалось, дверь форпоста еще уже, и здесь не поможет никакая сила, никакая хитрость.
Рояль оставили во дворе, Лапидис требовал немедленно вернуть в квартиру: беккеровский инструмент теперь за деньги не достанешь, но мадам Малая ответила, пусть ругается себе на здоровье, а сейчас есть забота поважнее — принести пианино Ланды.
С пианино дело сразу пошло хорошо, и хотя нести надо было с третьего этажа, а Гизелла, жена доктора Ланды, забегала со всех сторон и умоляла держать дальше от перил, перила железные, люди не чувствовали груза и два раза, сперва на третьем, потом на втором этаже, пошутили, как будто не в силах удержать и вот-вот пианино вырвется из рук. Гизелла оба раза закрывала лицо ладонями, а через секунду смеялась вместе со всеми и опять умоляла подальше от перил, иначе у нее выскочит сердце, и они будут отвечать.
Граник сказал, сердце — это пустяк, сердце есть у каждого, а пианино не у каждого.
— Ефим, — погрозила пальцем Гизелла, — без пианино можно прожить, а без сердца — попробуйте.
— Мадам Ланда, — обратился Чеперуха, — не сбивайте нас с панталыку, а то, когда вы кричите караул, люди могут подумать, что свое сердце вы держите в пианино.
Чеперуха покачнулся, вместе с ним покачнулись Степан и Ефим, громко лязгнула педаль.
— Биндюжники! — заломила руки Гизелла.
— Они нарочно, они хотят разбить мой инструмент!
Чеперуха первый пришел в нормальное положение, поправил шлею, подождал, чтобы дать время другим, и сказал:
— Мадам, красивые слова вы произнесли некрасивым голосом, кроме того, я не биндюжник — я тачечник, у меня нет своей лошади. У меня есть две ноги и две оглобли. Я могу сделать из вашего пианино щепки, и никакой доктор по венерическим здесь не поможет.
— Чеперуха, — возмутилась Гизелла, — вы же совсем другой смысл вложили в мои слова!
— Она вложила один, — засмеялся Чеперуха, — а мы вынули совсем другой.
Мадам, за свой век мы видели много желающих выехать на чужом х… в рай.
Гизелла заткнула уши пальцами и отвернулась в сторону.
Пианино свободно прошло через дверь форпоста, но внутри возник вопрос, где лучше поставить — в старом или новом помещении.
Дегтярь сказал, не надо создавать искусственные проблемы: где поставят, там будет стоять.
