Двор Тумана и Ярости

— Возможно, она старше, чем этот город, но она тщеславна и ей нравится собирать безделушки и другие вещи, словно огнедышащий дракон в пещере. Поэтому… будь начеку. У вас обоих крутой нрав, если вас спровоцировать, а я не хочу никаких сюрпризов сегодня вечером.

Некая часть меня не хотела знать, каким именно существом она была.

— Если мы ввяжемся в драку, и я сорву с нее ожерелье, она поджарит меня и съест?

Он хмыкнул.

— Нет, Амрен сделает намного — намного хуже, чем это. В последний раз, когда Амрен и Мор поссорились, они превратили мой любимый горный курорт в пепел.

Он поднял бровь.

— Если уж на то пошло, я самый могущественный Высший Лорд в истории Прифиана, и я перебил Амрен в разговоре лишь однажды в прошлом столетии.

Самый могущественный Высший Лорд в истории.

Бесчисленные тысячелетия они существовали здесь в Прифиане, Рис — Рис с его ухмылкой, сарказмом и соблазняющим взглядом…

Но Амрен была хуже. И старее чем пять тысяч лет.

Я ожидала появления страха; ждала того момента, когда мое тело отчаянно завопит и будет искать способ избежать этого ужина, но… ничего.

Широкая ладонь схватила мое лицо — достаточно нежно, чтобы не навредить, но довольно сильно, чтобы заставить меня посмотреть на него.

— Никогда больше не думай об этом, — прошипел Рис, ярость плясала в его глазах. — Ни на одну чертову минуту.

Эта связь между нами натянулась, и мои медлительные ментальные щиты рухнули. На мгновение, как это случилось Под Горой, я оказалась в его теле — смотрела на себя его глазами.

Я не осознавала… как я выглядела …

Мое лицо было изможденным, мои скулы заострились, а серо-голубые глаза были тусклыми с растянувшейся фиолетовой синевой под ними. Полные губы — рот моего отца — были бледными, а мои ключицы выпирали под толстым шерстяным свитером, который обнажал декольте. Я выглядела словно… словно ярость и горе, и отчаяние съедали меня заживо, словно я снова голодала. Не из-за еды, но…. но по причине нехватки радости и жизни.

Затем я снова вернулась в свое тело, смотря на него.

— Это трюк?

Его голос был хриплым, и он убрали руку с моего лица.

— Нет, — он наклонил голову в сторону. — Как тебе удалось пройти сквозь него? Мой щит?

Я не знала о чем он говорит. Я ничего не сделала. Просто… скользнула. И мне не хотелось говорить об этом, не здесь, не с ним. Я метнулась прочь, мои ноги — такие худые, такие бесполезные — горевшие с каждым шагом вверх по холму.