Двор Тумана и Ярости

— Прошла вечность, — сказал мальчик, глядя на меня, — с тех пор как что-то новое приходило в этот мир.

— Привет, — я выдохнула.

Улыбка мальчика была насмешкой над невинностью.

— Ты боишься?

— Да, — сказала я. Ни в коем случае не врать — было первое, что мне сказал Рис.

Мальчик встал, но остался на другой стороне камеры.

— Фейра, — пробормотал он, склонив голову. Шар фэйского света посеребрил его чернильные волосы. — Фей-ра, — сказал он снова, растягивая слоги, словно пробуя их на вкус. Наконец, он выпрямился.

 — Куда ты попала, когда умерла?

— Вопрос за вопрос, — ответила я так, как меня проинструктировали за завтраком.

Костерез повернул голову в сторону Рисанда.

— Ты всегда был умнее своих предков. — Но его взгляд вновь остановился на мне. — Расскажи мне, где ты была, что ты видела там, и я отвечу на твой вопрос.

Рис слегка кивнул мне, но его глаза были настороженными. Потому что то, о чем спросил мальчик…

Я старалась успокоить свое дыхание чтобы подумать. Чтобы вспомнить.

Там была кровь, смерть, боль и крики — и она ломала меня, медленно убивая, и там был Рис, ревущий от ярости, когда я умерла, Тамлин, молящийся за мою жизнь, стоя на коленях возле ее трона… Там было слишком много мучений, и я хотела прекратить все это, я хотела чтобы все закончилось…

Рис, следящий за каждым движением Костереза, словно окаменел. Как будто мои воспоминания свободно текли сквозь ментальные щиты, которые, как я проверила утром, были целы. И я хотела бы узнать, считал ли он, что я в тот момент сдалась.

Я сжала руки в кулаки.

Я выжила. Я выбралась оттуда. И сегодня я выберусь и отсюда.

— Я услышала хруст, — сказала я. Риса повернул голову ко мне. — Я услышала хруст, когда она свернула мне шею. Он был не только у меня в ушах, но и внутри моего черепа. Меня не стало прежде, чем я успела почувствовать больше, чем первую волну боли.

Фиалковые глаза Костереза, казалось, засияли ярче.

— А потом тьма. Другая, не такая как здесь.

Но еще была… нить, — сказала я. — Привязь. Я рванула ее — и вдруг смогла видеть. Но не своими глазами, а… а его, — сказала я, кивком указывая на Риса. Я разжала пальцы татуированной руки. — И я знала, что была мертва, и этот крошечный клочок души, держащийся за нить нашей сделки — было все, что от меня осталось.

— Но был ли там кто-нибудь, видела ли ты что-то?

— Была только эта связь во тьме.

Лицо Рисанда побледнело, его губы сжались в тонкую линию.