Двор Тумана и Ярости

Может, он не хотел этой связи, может, он надеялся на то, что она исчезнет.

Тогда я ничего не была должна Рису, мне не было за что извиняться.

Но он знал, что я плохо отреагирую, что это навредит мне больше, чем поможет.

А что если бы я знала?

Что если бы я знала, что я мейт Риса, пока любила Тамлина?

Это не извиняло его за то, что он не сказал мне. Не извиняло его за те недели, когда я винила и ненавидела себя за то, что так сильно его хотела… когда он должен был сказать мне. Но… теперь я поняла его.

Я помыла посуду, убрала крошки с небольшого обеденного стола между кухней и пространством гостиной, и забралась в одну из кроватей.

"Ещё прошлой ночью я лежала, свернувшись рядом с ним, считая его вдохи и выдохи, чтобы убедиться, что они не оборвутся. Позапрошлой ночью я была в его руках, его пальцы скользили между моих ног, его язык наполнял мой рот. А сейчас… Несмотря на то, что в доме было тепло, простыни оставались холодными. Кровать была огромной — и пустой.

Через небольшое окно я смотрела, как покрытая снегом земля светится голубым под лунным светом.

Я думала о том, сказала ли ему Мор, где я была.

Думала о том, придёт ли он в самом деле сюда в поисках меня.

Мейт.

Мой мейт.

* * *

Солнечный свет, отражающийся от снега, разбудил меня, и я, щурясь из-за его яркости, проклинала себя за то, что не закрыла шторы вечером. Мне потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, где я, и почему нахожусь в этом изолированном домике, глубоко в горах… На самом деле я не знала, где эти горы находятся.

Рис однажды упомянул какое-то любимое место для уединения, которое Мор и Амрен как-то сожгли дотла в пылу сражения. Я задавалась вопросом: было ли это то самое место, отстроили ли его заново. Всё здесь было комфортным и изношенным, но в относительно хорошем состоянии.

Мор и Амрен знали.

Я не могла решить, ненавидела ли я их за это.

Разумеется, Рис приказал им молчать, и они уважают его желания, но…

Я застелила кровать, приготовила завтрак, помыла посуду, а потом осталась в центре гостиной.

Я убежала.

Именно этого и ожидал Рис, как однажды я сама ему сказала, что любой в здравом уме убежал бы от него. Как трус, как дура, я оставила его раненого в холодной грязи.

Я ушла от него, хотя за день до этого я сказала ему, что он единственный, от кого я никогда не уйду.

Я просила честности, но при первой же проблеме даже не позволила ему сказать проявить ее. Я даже не выслушала его.