Двор Тумана и Ярости

Я могу сбросить свою одежду прямо перед ним, но он и на дюйм не пошевелится. Может он и бросил вызов и доказал свою силу всем этим иллирийским придуркам, но какая разница. Даже если Рис сделает его принцем Велариса, то Аз все равно будет считать себя незаконнорождённым никем, недостаточно хорошим для кого-либо. Особенно для меня.

— Но… ты заинтересована?

— Почему ты спрашиваешь? — её голос стал жёстким и резким, более настороженным, чем я когда-либо слышала.

— Я всё ещё разбираюсь в том, как вы вместе работаете и уживаетесь.

Фырканье с её стороны означало, что настороженность ушла. Я старалась не показывать облегчение слишком сильно.

— Наша запутанная история насчитывает пятьсот лет, так что удачи.

Действительно. Я закончила рисовать ее глаза — медово-коричневые рядом с серебряными глазами Амрен. Словно это был ответ, Мор предложила:

— Нарисуй глаза Азриэля. Рядом с моими. И глаза Кассиана рядом с глазами Амрен.

Я подняла брови.

Мор одарила меня невинной улыбкой:

— Так все мы сможем присматривать за тобой.

Я лишь потрясла головой и спрыгнула со стула, чтобы начать думать над тем, как нарисовать ореховые глаза.

— Это настолько ужасно, — тихо спросила Мор, — быть его мейтом? Быть частью нашего Двора, нашей семьи, нашей запутанной истории и всего остального?

Я смешала краски в маленькой миске, и они, смешиваясь, были похожи на водоворот из сплетённых жизней.

— Нет, — выдохнула я. — Нет, это не так.

И у меня появился мой ответ.

Глава 53

Мор осталась на ночь и даже нарисовала несколько простеньких фигур на стене около двери, ведущей в кладовую.

Три женщины с несуразно длинными ниспадающими волосами, каждая из которых напоминала ее саму; трое крылатых мужчин, которых ей каким-то образом удалось изобразить преисполненными чувством собственного превосходства. Я смеялась всякий раз, смотря на них.

Она ушла после завтрака, вынужденная выйти за пределы действия щита против рассеивания, а я помахала ее отдаленной, дрожащей фигуре прежде, чем она рассеялась и исчезла.

Я посмотрела через сверкающую белую гладь, растаявшую достаточно, чтобы проглядывающие через нее проплешины обнажали небольшое количество белоснежной травы, тянущейся навстречу небесно-голубому небу и горам.

Обнаружив удочки и рыболовные снасти, которые, похоже, использовались в хорошую погоду, я поняла, что в конечном счете лето настигнет и эту таявшую страну грез, однако мне сложно было вообразить, что снег и лед вскоре вновь превратятся в мягкую траву и полевые цветы.