Двор Тумана и Ярости

Однако потом я боялась, что если нарисую их, то начну мечтать о том, чтобы ты оказался здесь рядом со мной так сильно, что просто буду смотреть на них весь день. И это казалось довольно жалким времяпровождением.

Его губы дрогнули.

— И правда.

Я бросила взгляд на закрытую дверь.

— Ты летел сюда.

Он кивнул.

— Мор не сказала мне куда ты ушла, но таких безопасных мест как это, не много. Поскольку я не хотел, чтобы дружки Хайберна следовали за мной, я вынужден был выбрать этот старомодный способ. Это заняло… некоторое время.

Тебе лучше?

— Полностью исцелен. Быстро, учитывая кровавую погибель. Благодаря тебе.

Я уклонилась от его взгляда, направляясь в сторону кухни.

— Должно быть ты голоден. Я что-нибудь подогрею.

Рис выпрямился.

— Ты… приготовишь мне еду?

— Подогрею, — сказала я. — Я не умею готовить.

Похоже, что в этом не было особой разницы. Чем бы это ни было, но сам факт того, что я предложу ему еду… Я плеснула немного холодного супа в кастрюлю и зажгла конфорку.

— Мне незнакомы обычаи, — сказала я, стоя спиной к нему. — Поэтому мне нужно, чтобы ты их разъяснил.

Он остановился посреди коттеджа, наблюдая за каждым моим движением. Он сказал сиплым голосом:"

"— Когда… женщина предлагает своему мейту еду — это важный этап. Это восходит еще к тому времени, когда мы были животными. Но это до сих пор имеет значение. Первый раз важен. Некоторые связанные между собой пары делают из этого целое событие — устраивают празднество лишь для того, чтобы женщина могла официально предложить своему мейту еду… Это в основном происходит среди знати.

Я безотрывно смотрела на суп.

— Расскажи мне свою историю — расскажи мне все.

Он понял мое предложение: рассказать мне во время готовки, а в конце я решу, предлагать ему еду или нет.

Когда он сел за стол, стул скрипнул по деревянному полу. Всего долю секунды стояла лишь тишина, перерываемая звоном моей ложки о кастрюлю.

Но затем Рис сказал:

— Я был взят в плен во время Войны.

Я прекратила перемешивать, мой желудок сжался.

— Кассиан и Азриэль находились в разных легионах, поэтому они не имели ни малейшего понятия, что я и мои войска были взяты в плен. И что полководцы Амаранты удерживали нас в камерах неделями, пытая и безжалостно убивая моих воинов. Они вонзили ясеневые стрелы в мои крылья и с той ночи использовали все те же цепи, чтобы подавить меня.