Двор Тумана и Ярости

Она выходила на обнесенный стенами, заснеженный сад в задней части городского дома, большие окна выглядывали на дремлющий каменный фонтан в центре, спящий по случаю этого времени года. Все находящееся в спальне было выполнено из роскошного дерева белого цвета, с вкраплениями оттенка шалфея. Комната казалась, как ни странно, почти человеческой.

А кровать — большая, роскошная, застеленная пуховыми и стегаными одеялами, чтобы прогнать зимнюю прохладу — выглядела самой манящей из всего этого.

Но мои силы не настолько иссякли, что я не могла не задать несколько простых вопросов — по крайней мере, внушить себе иллюзию доли беспокойства о своем собственном благополучии.

— Кто это был? — выдавила я, когда они закрыли двери за нами.

Нуала направилась в маленькую прилегающую ванную комнату — мраморно белую, с ванной на ножках в виде лап. Залитые солнцем окна выходили на стену сада и густой ряд кипарисовых деревьев, растущих за ней. Керридвен уже шла к гардеробу, слегка поежившись, она сказала мне через плечо:

— Они Внутренний Круг Рисанда.

Это их упоминали при мне в тот день в Ночном Дворе — с кем Рис собирался встретиться.

— Я и не знала, что Высшие Лорды ведут себя так непринужденно, — призналась я.

— Это не так, — сказала Нуала, возвращаясь из ванной с расческой в руке. — Но у Рисанда все по-другому.

Вероятно, мои волосы были сущим беспорядком, потому что Нуала упорно расчесывала их в то время, как Керридвен доставала несколько комплектов пижамы цвета слоновой кости — теплый и мягкий кружевной топ, и штаны.

Я переоделась, затем комната, тот зимний сад и спящий позади фонтан, и ранее сказанные слова Рисанда встали на свои места.

Стены этого города не были сломлены уже как пять тысяч лет.

Что означало, Амаранта…

— Что такое с этим городом? — я встретилась взглядом с Нуалой в зеркале. — Как — как он выстоял?

Лицо Нуалы напряглось, а ее темные глаза метнулись к ее близняшке, которая медленно оторвалась от полки комода, держа в руке для меня тапочки на флисовой подкладке.

— Высший Лорд очень могущественен, — сказала Керридвен — осторожно. — И он был предан своему народу еще до того, как его отец передал ему власть.

— Как выстоял этот город? — настаивала я. Город — такой прекрасный город, если звуки из моего окна, сада позади него, были знаком — все, что окружало меня. Нетронутое, невредимое. В то время, когда от остального мира остались лишь руины.