Когда мы остались в комнате вдвоём с женой, я задал вопрос:
— Скажи, только честно, у тебя есть обида за то, что я покалечил твоего отца?
Жена как-то задумчиво покрутила локон волос на пальчике и ответила:
— С самого детства он меня не любил и старался наказать за любую провинность. Если бы не признание настоящего отца и не защита императорской семьи, не знаю, дожила бы я до этого времени или нет. Если ты думаешь, что я переживаю из-за его ранения или сожалею, то нет. На тебя не злюсь.
Слуг только жалко. Среди них и невиновные пострадали. Твои люди готовы были убить всех. С трудом уговорила их этого не делать.
Ещё братьев жалко. Они его любят и будут переживать. Даже не знаю, как они поведут себя при встрече. Письма им написала. Все рассказала, как было. Но как они все воспримут, не знаю.
Высказав все это, она загрустила и задумалась. Чтобы отвлечь её, я задал ещё один вопрос:
— Ты мне сына покажешь или так и будешь его прятать?
Ольга встрепенулась, сразу расцвела и коротко ответила:
— Пойдём.
Потом немного смутилась, поняв, что выразилась неправильно, и поправилась:
— Вернее, поехали.
После зашагала к выходу из комнаты, я, соответственно, покатил следом.
— Хочу быть маленьким, — на такой мысли я поймал себя, глядя на корму аппетитной служанки, склонившейся над кроваткой нашего сына. Очнулся я от звонкого подзатыльника, отвешенного женой. Она зло прошипела:
— Пришёл в чувства, кобелина?
Я с непониманием на неё посмотрел.
Морда сама расплылась в улыбке. Жена, отслеживая мою реакцию, только плюнула и направилась к кроватке. Я, соответственно, последовал за ней, краем глаза продолжая коситься на нагло выпуклый зад, из-за которого пострадал.
Даже жена не выдержала этого безобразия и хорошо так хлопнула ладошкой по округлости, что-то тихо прошипев. Служанка буквально испарилась. Раз, и её нет. Сделано это было с такой скоростью, что любой ниндзя обзавидуется.
Пацан дрых, посапывая в две дырочки, и улыбаясь во сне. Когда я наклонился к нему поближе, разглядывая черты лица, он неожиданно приоткрыл глазки ещё шире, улыбнулся, и чуть шевельнувшись, продолжил спать. От этого взгляда, и главное, светлой улыбки аж в груди защемило. А я понял, что полюбил эту кроху раз и навсегда. Непроизвольно сгреб жену в охапку, усадив себе на колени, нежно поцеловал и прошептал:
— Спасибо за сына, милая.
