Мы нашли ваших крестьян. Думаю, что они смогут о Вас позаботиться наилучшим образом. Получается, я вам больше совершенно не нужен.
Договорить мне не дали. Графиня, не дослушав, задала свой вопрос:
— Вы — дворянин?
Что ей на это сказать? Я без понятия, как правильно ответить. Не скажешь же ей о том, что, смотря какую жизнь она имеет ввиду. От такой мысли меня даже улыбнуло. Тем временем от меня ждали ответа. Придётся поступать по принципу всех опытных попаданцев и ссылаться на потерю памяти. Документов-то у меня нет.
Поэтому, я выдержал небольшую паузу и ответил, как отмахнулся:
— Не знаю. Может — да, а может и нет. Хорошо хоть вспомнил, как меня зовут.
— Значит, потеря памяти — это не шутка? — Тут же спросила аристократка, зачем-то прижав кулачок ко рту.
— Не шутка — коротко ответил я и продолжил:
— Мне сейчас надо определиться, что делать дальше. Нужен ли я Вам ещё или могу считать себя свободным?
— Но куда Вы пойдёте? Нет, это будет неправильно. Вы меня спасли. Может быть даже от чего-нибудь страшнее, чем смерть.
Отпустить Вас беспамятного куда-либо будет неправильно. Я предлагаю Вам остаться и переждать, пока не закончится война, вместе со мной. Когда за мной приедет отец, тогда и подумаем, каким образом Вас вознаградить, и как помочь Вам устроиться в России.
— Остаться на какое-то время можно, но при одном условии. Я сам решаю, как мне жить и что делать. В противном случае, мне ваше предложение неинтересно.
Графиня с каким-то удивлением на меня посмотрела и сказала:
— Я не собираюсь ограничивать Вас в действиях, просто хочу помочь.
— Хорошо, я останусь и даже слегка помогу, чем смогу. Но, повторюсь, я сам решаю, что мне делать и как быть.
В ответ аристократка, все ещё странно на меня смотревшая, только утвердительно кивнула головой."
"Как раз к моменту окончания этого разговора появился Степан в сопровождении пяти мужиков и трех женщин.
Крестьяне подошли, поклонились, и пока Степан общался с графиней, я наблюдал за поведением пришедших с ним людей. Вернее, за их глазами, которыми они смотрели на съестные припасы.
Очень, надо сказать, голодными глазами. Я не удержался и перебил разговор между аристократкой и её подчиненным:
— Степан, почему люди голодные?
— Припасы французы забрали, а что не унесли, то сожгли. Голодно у нас сейчас, барин. До нового урожая далеко, только дарами леса и живём. — Ответил он с какой-то безнадегой.
— Организуй мужиков, пусть отнесут к вашей стоянке все вот это, и не экономя, покормят людей.
