Руки зажили своей жизнью, а девчонка в моих руках превратилась в пластилин, и в прямом смысле этого слова, растаяла. Похоже, накрыло нас обоих не по-детски, потому что мы даже не поняли, каким образом в доме появилась её служанка. Она, как заведенная, твердила одно и то же. А потом начала стучать своей пухлой ладошкой мне по спине:
— Барин, до свадьбы никак нельзя. Грех это. Барин, нельзя говорю до свадьбы…
Я с трудом оторвался от таких сладких губ и посмотрел на эту женщину, наверное, считающую себя бессмертной.
"
"Рука сама по себе потянулась к поясу в поисках пистолета. Благо, что не нашла. С какой-то досадой я только и смог сказать:
— Исчезни бога ради, не доводи до греха.
Момент был упущен. За эти несколько мгновений растаявшая графиня пришла в себя, и осмотревшись, обратилась к служанке:
— Что ты сказала?
Та хмыкнула и начала набирать в грудь воздуха, чтобы ответить. Но я успел раньше: — Она говорит, что нам надо срочно венчаться.
Графиня повернула голову, внимательно посмотрела мне в глаза и сказала очень серьёзным тоном:
— Без благословения батюшки нельзя.
Меня понесло. Ведь это совершенство я до сих пор так и не выпустил из рук. Слегка прижал затрепетавшую девчонку и произнес:
— Покаемся потом.
Снова впился в такие податливые губы. Аристократка в очередной раз обмякла. Наваждение какое-то, по-другому не скажешь. В этот раз служанке пришлось стучать мне по хребту посильнее. Никогда, ни в одной из жизней меня так не накрывало. На служанку в этот раз я посмотрел, как на врага народа.
И не я один, кстати сказать. Та стояла, как скала, несокрушимо. Плюнул в сердцах и произнес — прорычал, обращаясь к этой обломщице:
— Давай сюда батюшку, венчаться будем.
Погорячился, конечно. Графиня очнулась и запротестовала. Дескать, а как же подготовиться, красиво одеться? Да и предложения я, оказывается, ещё не делал. Только, когда я заглянул ей в глаза и увидел там озорные смешинки, меня слегка отпустило. Тем не менее, я постарался сказать строгим голосом с поучительной интонацией:
— На подготовку Вам один день, завтра вечером венчаемся.
Война идёт, некогда заниматься всякими благоглупостями. Детей рожать надо.
Выпалив все это, опять поцеловал. В этот раз с неохотой выпустив совершенство из рук, пошёл на выход из дома. Уже на выходе услышал вопрос служанки к своей госпоже — Эээ, это как?
Ответ меня порадовал:
— Как в старину. Увидел и взял себе. Воин он, а не крестьянин.
Окончательно в себя я пришел уже возле реки.
