А по-другому дворянство к своим крепостным не относится. Имущество и точка.
Есть, о чем подумать. Всё очень сложно.
Жена успокоила. Глядя на мою задумчивость, она спросила, чем я обеспокоен. Когда рассказал, посоветовала не заморачиваться и брать всех, кто подойдёт для службы. Никто из помещиков и слова сказать не посмеет. Это не тот случай, когда можно обвинить в каком-либо злом умысле. Людей, которые добровольно пойдут воевать с супостатом, могут и без моего участия освободить от крепости. Надо будет только письмо написать царю, и все будет нормально.
Я как-то непроизвольно произнес:
— Где я и где царь? Вряд ли он станет читать письмо непонятно от кого. Да и не дойдет оно до него. Наверняка затеряется где-нибудь в канцелярии.
— От меня письмо дойдет, и он его прочитает, — безапелляционно произнесла жена.
Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд.
— Ты так близко знакома с царём? — Тут же задал ей вопрос.
— Знакома не близко, но письмо он прочитает обязательно."
"Было видно, что говорить она об этом не хочет.
Настаивать я не стал, хоть и стало интересно. Что может быть общего у моей жены с самодержцем? Если бы досталась мне не девственницей, уже, наверное, начал бы ревновать. А так — есть непонятки и ладно, выяснится со временем.
На следующий день отдых закончился и начались бесконечные встречи и разговоры с представителями крестьянских общин. Поначалу народ пытался со мной торговаться. Дескать, они мне людей, я им денег. Я послал и разговаривать не стал.
Не ушли. Потихоньку, за пару дней накопились и начали осаждать дом, в котором живу. Приказал собрать их всех в одном месте, где и попытался пояснить ситуацию.
— Я не покупаю людей. Беру к себе только добровольцев, готовых рисковать своей жизнью и воевать с захватчиками. Обещать богатство тоже не буду. Так, как было с моими людьми, может и не быть. Поэтому, не факт, что получится разжиться деньгами. А вот погибнуть можно запросто.
На этом выступление закончил. Но, наверное, невнятно говорил.
Осада продолжилась и до этих баранов, которые добрых слов не понимают, так и не дошло сказанное. Закончилось все мгновенно, когда вмешался князь, наблюдавший это безобразие. Он вышел на крыльцо дома и громко произнес, обращаясь ко мне:
— Можно я прикажу солдатам выпороть этих баранов? Надоели.
Я даже обрадовался такому предложению. Реально — достали, поэтому и сказал:
— Хорошо, если сегодня не исчезнут, то с завтрашнего дня можно пороть.
Помогло.
