Дворянская кровь

Дядька тоже от меня не отстал и, как мне показалось, проглотил содержимое кружки одним глотком. После этого задумчиво пожевал кусочек мяса и начал говорить:

— Ты, наверное, слышал про знаменитого казака, которого называли Ермак?

Я кивнул головой в знак согласия, так как ответить не мог. Жевал в это время кусок удивительно вкусного мяса. Казак, увидев этот кивок, продолжил говорить:

— Это мой пращур. Да, я из его рода. В нем тоже проснулась кровь предков, поэтому я знаю кое-что об этой напасти.

После этих слов он снова разлил по кружкам вино и прежде, чем передать одну из них мне, произнес:

— Он смог в полной мере обрести себя после того, как нажрался хмельного до упаду.

— Охренеть, расклад. Да, если поможет, я готов вообще алкашом стать.

Внутри меня от этой мысли защемило.

— Вот оно средство от безумия, — подумал я, протягивая кружку дядьке Тимофею.

Тот хмыкнул, кивнул одобрительно и, наливая очередную порцию вина, произнес:

— Ты закусывай, а то совсем плохо будет.

Хотелось сказать, что закуска градус крадёт, и прикусил язык. Интересно, градусник уже есть или ещё не придуман?

Господи, какая же муть у меня в голове! Как будто других проблем нет кроме, как о градусниках думать.

Пьянка проходила, как говорится, в тёплой дружественной атмосфере и разговорах ни о чем. Дядька активно помогал мне уничтожать вино и в какой-то момент, как мне показалось, я остался один. Слегка заскучав, решил задавать вопросы хрени неведомой, которая обнаружилась в моем организме или сознании.

— Слышь, наследие прошлого, ты где прячешься?

Понятно, что в ответ ничего не услышал, но говорить не перестал. Пытался объяснить этой хрени, что, если мы с ней не уживёмся, буду бухать по-черному, пока не сдохну.

Мне нравилось состояние, которое появлялось во время боя. И теперь я понимаю откуда оно бралось. Но вмешиваться в мои эмоции, тем более, влиять на мои решения или поведение, это последнее дело.

Я не понял, когда прекратил это свое выступление и вырубился. Снилась мне непонятная хня. Я сам себя жалел, думая, как мне одиноко, и что меня совершенно не понимают. Всем хочу помочь, а получается, что делаю только хуже. Гадко на душе, плохо все.