Считаться они давно перестали, разве что иногда хвастаясь друг перед другом очередным найденным «красавцем». Где-то мимоходом прикончили захваченную с собой еду. Впрочем несколько ломтей темного хлеба с розоватыми ломтями соленого сала — много ли это для молодого голодного мужчины и не менее голодной девушки?
— Все, сейчас по последней — и домой. — Сказала Лия, в очередной раз пересыпая найденное в стремительно наполнявшийся короб.
— Ладно.
Они уже давно перестали обращать внимание на всякую мелочь, вроде сыроежек, выбирая лишь благородные грибы.
После того, как Лия набрела на кустики черники, губы и язык у обоих стали синими. Коса девушки растрепалась, на лицо то и дело падал непослушный локон и она сдувала его со лба, потешно ворча.
— Хватит. — Рамон положил белый на горку грибов, грозящих высыпаться из корзины. — У меня уже некуда.
— Сейчас… — Лия посмотрела на свою, наполненную ничуть не меньше, вздохнула. — Пожалуй, ты прав: хватит.
— Помочь? — от рыцаря не укрылось, как тяжело она поднялась.
Устала. Немудрено: сколько уже по лесу бродят?
— Не надо, я сама. Тебе еще все это к седлу поднимать, да привязывать.
Он пожал плечами. Нашла тоже, тяжесть. Но не вырывать же теперь корзинку из рук?
— Как знаешь.
Они побрели обратно. Рамон не сказал бы, что сильно устал, но прыгать через поваленные деревья уже не хотелось. И он чинно перешагивал, а то и перелезал через валежник, не забывая подать руку девушке — чего не делал до того, пока она скакала по стволам легким олененком.
— Смотри, черемуха! — Лия, похоже на миг забыв об усталости, подпрыгнула. Промахнулась, прыгнула снова, на этот раз поймав горсть листьев — а ветка, словно издеваясь, закачалась над головой.
Рамон усмехнулся, достал упрямую ветку — правду говоря, даже с его ростом пришлось встать на цыпочки.
— Спасибо. — Она сорвала кисть, собрав ягоды ртом. Потом опомнилась: — А ты хочешь?
— Хочу.
— Тогда погоди, не отпускай, я сейчас.
Лия набрала горсть, сдула случайно попавшие обрывки черешков, протянула Рамону.
Тот наклонился, собирая губами черемуху с теплой, чуть подрагивающей ладошки.
— Щекотно!"
"— Извини. Больше не буду.
— Нет… — Она набрала еще ягод, подняла руку. Рамон посмотрел на порозовевшие щеки, улыбнулся. Черемуха оказалась чуть-чуть недозревшей, отчаянно терпкой, но стоило ли обращать внимание на такие мелочи? Он перехватил тоненькое запястье, поцеловал бьющуюся жилку.
