Достаточно лишь кивать и вовремя поддакивать, изображая интерес — все остальное собеседница сделает сама, да еще и сочтет его «вежливым и приятным юношей». Эдгар захрустел яблоком, поглядывая в сторону мяса — фрукты хоть и считались идеальным началом трапезы, но насытить его, оголодавшего за день определенно не могли. Правильно, надо было есть, когда предлагали, а не переживать, точно девица.
Кстати, о девицах. Эдгар посмотрел на принцессу. Полдня назад она была живой и веселой. Сейчас при взгляде на нее на ум приходили легенды о мраморных статуях, которым черное колдовство позволило двигаться и говорить, не одарив душой — ведь душа подвластна лишь господу.
Безукоризненно прямая спина и холодное достоинство на лице. На миг Эдгар даже пожалел, что не познакомился с ней — такой. Не пришлось бы весь вечер проводить за не слишком веселыми мыслями.
Меж тем король поднялся, жестом остановил музыку. Стало тихо. Государь указал на сидевшего одним из первых Дагобера и заговорил. Речь, оказалась длинной и напыщенной, впрочем, таковой ей и полагалось быть на пиру, посвященному прибытию посла союзника и будущего родича.
Эдгар с тоской посмотрел на мясо: он только-только взял с поставленного на стол блюда свою долю и на тебе. Жевать, когда монарх говорит, было бы верхом неприличия — все присутствующие сделали вид, что обратились в слух. Эдгар последовал примеру остальных, с умным видом пропуская торжественные слова мимо ушей. Будь он значительным лицом в свите герцога, он бы испугался, пожалуй — ведь пришлось бы не только слушать, но и держать ответную речь перед всей толпой.
Король закончил говорить, и поднялся Дагобер. Эдгар мысленно застонал — ответ гостя должен быть не короче приветствия хозяина. Ученый подумал, что те, кто считает скучными богословские трактаты должен бы в непременно послушать подобное выспреннее славословие. Для того чтобы знать, что такое «скучный» на самом деле. Он даже стал опасаться, что вот-вот начнет клевать носом, но тут, на его счастье, речь закончилась.
Музыка заиграла громче, в зале появились танцоры, призванные развлекать пирующих. Эдгар от души им посочувствовал: не слишком-то приятно служить чем-то вроде добавки к закуске К слову сказать, танцевали они вполне прилично — по крайней мере, насколько он мог судить. Но большинство присутствующих куда больше волновала еда, чем танцующие. Мысль о них повлекла за собой следующую: после пира непременно давался бал.
