Ее выпустят ожидать родов под твоей охраной — и под твою ответственность.
— А это тебе.
Герцог пробежал глазами лист.
— Значит, от своих земель отказываешься в пользу брата?
— Да."
"Теперь, как бы не обернулось дело, расплачиваться будет только он. Землю у наследников не отберут — они-то не при чем. А сам все равно не жилец и значит можно ни на кого не оглядываться.
— Что ж… я подпишу. Похоже, рыцарь выбрал.
Рамон не ответил.
— Как бы то ни было — воздастся ему по делам его.
— Пусть так.
— Свободен.
Глава 24
Болеть Эдгар не любил. Говорят, некоторым нравится валяться в постели, пока вокруг суетятся домашние. Но когда каждые день приходится топить печь, носить воду и готовить еду, невзирая на недомогание, как-то быстро становится ясно, что лучше быть здоровым. И ладно бы удавалось обойтись насморком и головной болью, нет же. Болел ученый редко, но уж если такая напасть приключалась, то укладывала в постель не меньше чем на неделю, а то и на две. В прошлый раз вон вообще чудом жив остался.
В этот то ли повезло, то ли просто ходили за ним хорошо, но жар спал на третий день, а через неделю ученый почувствовал себя достаточно здоровым для того, чтобы выбраться в дворцовый сад. За время, проведенное в четырех стенах, он успел изрядно соскучиться по небу и солнцу. А вот людей видеть не хотелось, поэтому Эдгар специально выбрал ранний час, когда во дворце бодрствуют только слуги. Впрочем, принцесса тоже была ранней пташкой, но надеяться на встречу казалось глупым.
Эдгар и не надеялся. Вот когда снова потребует учителя к себе… За то время, прока он болел, принцесса не присылала никого справиться о здоровье учителя. Действительно, невелика птица — но мысль отом почему-то оказалась очень обидной и Эдгар прогнал ее прочь. Да и в самом деле, возомнил о себе.
Он швырнул наземь подобранную по дороге ветку, резко развернулся и застыл, нос к носу столкнувшись с королем.
— Поднялся, значит. — Сказал тот после положенных приветствий.
— Здоров?
— Да, государь. — Правду говоря, совершенно здоровым ученый себя не чувствовал, но это пройдет.
— А раз здоров и голова варит, ответь — кому было нужно это глупое геройство?
— Прошу прощения?
— Что мешало тебе проедаться у стремени, чтобы не застыть? Или, еще лучше, заставить бежать мою дочь, чтобы впредь знала, куда лезть не стоит?
Эдгар опустил голову. Не то, чтобы он ожидал благодарности, но попреки казались вовсе незаслуженными.
