И все же, положа руку на сердце: время шло слишком быстро. Наутро нужно возвращаться.
В эту ночь они любили друг друга, не обращая внимания ни на то, что назавтра снова в седло, ни на то, что за шелковыми стенами шатра их могут услышать. До таких ли пустяков, когда время идет, безжалостно отбирая мгновенья?
Рамон приподнялся на локте, оглядывая ее всю — нагую, разнежившуюся. Провел пальцем по округлившемуся животу: без одежды уже заметно. Забавная она наверное, будет под конец: маленькая и круглая. И красивая: когда глаза женщины светятся счастьем, красива любая.
Что ж, значит, нужно сделать так, чтобы она ждала разрешение с радостью, а не страхом. А там господь рассудит."
"— Щекотно. — хихикнула Лия.
Он улыбнулся в ответ, откинулся на подушку. Девушка тут же устроила голову на плече.
— Хочешь, расскажу сказку? — спросил Рамон. И сам удивился: что это на него нашло.
— Хочу.
— Только не перебивай. Сказочник из меня…
— Не буду.
— Тогда слушай: жил-был рыцарь. Нет, он не был прекрасен и благороден… мы же договорились: не перебивать.
Да и умом, правду говоря… не спорь, мне лучше знать. Так вот… жил-был рыцарь.
Однажды он встретил колдунью. Она была прекрасна, словно сбывшаяся мечта… снова споришь, говорю же, мне лучше знать. Она была прекрасна, а он… я уже сказал, что умом рыцарь не блистал? Он решил, будто свет в ее глазах лишь морок для доверчивой души. Счел, что любая колдунья — суть та же злобная ведьма, что когда-то прокляла… ах да, он же был проклят, как его отец и дед. Как и его сын, буде тот родится.
Обречен умереть молодым. Не плачь, это совсем не страшно — знать свой срок. Свой — не страшно.
Он знал, как обходиться с мечом, а со словами — не очень, но в этот раз он нашел слова, что разили вернее меча. Говорю же, дурак… оба оказались хороши? Да, наверное… Он не мог понять, за что с ним так, и она тоже — ведь в ее сердце не было зла. Чтобы услышать, нужно замолчать, а молчанию нет места там, где правит обида. Он уехал, надеясь забыть, но таких как она так просто не забывают.
— Однажды ведьме приснился страшный сон. — Сказала Лия. Оперла кулачки об его грудь, пристроила на них подбородок, заглядывая в глаза. — Я знаю эту сказку.
— Ну просил же не перебивать. — Проворчал Рамон. — Тогда рассказывай дальше сама.
— Хорошо. Словом, ей приснился страшный сон, оказавшийся вещим. Но колдунья — всего лишь слабая женщина, и ей пришлось просить помощи у мужчин. Умом она, кстати, тоже не отличалась… подстать ее рыцарю, наверное.
